Червонец

– Договорились. Твой черед.

– Ты же понимаешь, – начала она, – что это ты только что разрушил нашу дружбу?

Он рассмеялся, так легко и свободно.

– Братская дружба, – сказал он, целуя ее в уголок губ, – не совсем тот формат, который мне по нраву, – Он вновь стал серьезным, – Мойвопрос. Что будем делать в марте?

Она улыбнулась, рисуя пальцем узор на его груди.

– Высаживать чабрец и мелиссу. Ты сделаешь фонарь с мерцанием, как я просила, мы вместе обустроим тот уголок для вечернего чтения, но в нашем саду. Может, попробуем посадить Червонцы. Ты точно внимательно изучал мой план?

– Ах, да, – кивнул он. – Но прежде.. в марте я поеду к твоему отцу.

Она замерла, глядя на него с удивлением.

– Зачем?

– Просить его благословения, – просто, с хитрой ухмылкой, сказал Мирон. – Негоже незамужней девушке жить в замке с одиноким дворянином.

Она провела пальцами по его щеке, по шраму, что тянулся к виску.

– Он не отдаст свою дочь-ведьму в лапы бывшего Чудовища. Он четко дал понять, как боится и презирает тебя.

– О, я упрям, – усмехнулся он, ловя ее руку и прижимая к своим губам. – И я найду подход. Обещаю. Сперва предложу счастье для его дочери, если та позволит.. И если понадобится, то и мешок монет. Два мешка. Дюжину! Замок и земли!

Она чувствовала, как слова растворяются в сладкой истоме. Есть ли разница, что теперь скажет отец, что прошепчут в городе? Ее дом точно был здесь, в этом человеке.

– Скажи, а это что? Который раз ты пытаешься уничтожить эту вещицу. – Она кивнула на разбитую шкатулку, лежащую на столе.

Он посмотрел на осколки, и тень вины скользнула по его лицу, но тут же исчезла, сменяясь улыбкой.

– Так.. Один пустяк. – Он сделал паузу, и в его глазах вспыхнул озорной огонек. – Когда я вспомню весь тот ужас, которому учился в юности, я приглашу тебя на танец. Оркестров в нашем бальном зале не водится, пришлось собирать музыку в маленькую коробочку. Но пока мои ноги пытаются спорить со мной..

– Да, я помню, – она рассмеялась, кладя голову ему на плечо. – Я видела те конвульсии гарцующего зубра.

– Вот и готовься. Придется потерпеть, когда жуткое страшное Чудовище решится оттоптать тебе все ноги.

Она засмеялась, и смех ее робко прервался в новом поцелуе – долгом, нежном, полном самого трепетного обещания.

Теряясь друг в друге, словно тени в темноте, они смогли однажды помочь трагическим ошибкам пройти путь от смирения к принятию и безоговорочной любви. Теперь им без разницы, что будет ждать их за стенами замка. Они нашли свой дом – не в камне и стекле, а в переплетенных руках, в общих планах, в тихом вопросе между поцелуями: «Точно останешься?».Они были двумя одинокими душами, нашедшими друг в друге отражение – неидеальное, исчерченное шрамами, местами с седыми прядками, но настоящее. И это было сильнее любого проклятия, любой сплетни и любого договора, скрепленного мешком червонцев.