Страница 1 из 3
Глава 2. Возок без возницы
Надо было с чего-то начинать — и хорошо бы при этом не засветиться. Раньше мне уже удавалось не оставлять следов, по крайней мере явных. Догадки Афанасьева не в счет. Вот и теперь нужно было сработать максимально чисто.
Самое плохое — для этой работы у меня крайне мало времени. Все упиралось в штабс-капитана, который неведомо где находится. Сегодня уже 3 января, а нападение случилось утром 1-го. Выходит, даже если Андрей Палыч жив, он два дня может уже томиться супостатов. И что там с ним происходит — совершенно неизвестно. С каждым днем, а может быть, и часом, шанс вытащить его живым уменьшается.
— Как каша, Гриша? — спросил Степан Михалыч.
— Хороша, благодарствую!
Я наворачивал сдобренную маслом кашу. После бани, которую заботливо приготовил Михалыч, немного пришел в себя. По крайней мере смыл последствия не самого спокойного пути из Волынской в Пятигорск.
Я глянул на часы — стрелки показывали половину четвертого. Базар, где чаще всего можно было узнать последние новости и украдкой понаблюдать за жизнью криминальных низов, вот-вот закроется, а скорее всего уже не работает толком. Но и терять этот день никак нельзя.
— Михалыч, — отложил я ложку, — поделишься какой одежкой неприметной? Пройтись бы мне по Пятигорску надо, но никак не в казачьей справе. Так меня за версту обходить будут, думается.
— Это верно подмечено, — усмехнулся Михалыч. — В черкеске ты незаметно не пройдешь. А уж если свои пистоли нацепишь… — он хохотнул.
Михалыч отодвинул кружку, поднялся.
— Сиди, доедай. Сейчас гляну, что у меня из шмотья имеется. Уже наряжал тебя — и сейчас справим.
Я только доел кашу, допил чай, как Михалыч вернулся. В руках у него был сверток.
— Так… — он разложил добро на лавке. — Кафтан поношенный, но крепкий. Тебе в самый раз будет.
Кафтан оказался темно-серым, местами подлатанным.
— Кожушок овчинный вот, — он помял рукав. — Потрепанный, но зато не замерзнешь. И гляди, он короткий — в нем двигаться сподручнее будет.
— Шапка вот, — Михалыч поковырялся в свертке и вытащил низкую меховую шапку без разлета.
— Отлично. А на ноги есть чего? — спросил я.
— Валенки, — довольно достал он пару. — С заплатами, конечно, но, если полностью оденешься, казака в тебе никто не узнает.
В своей комнате я переоделся, казачью справу сложил аккуратно в сундук — мало ли как дело пойдет, лучше, чтобы все было под рукой. Туда же отправилось и оружие.
Шапку я опустил почти до бровей — получилось вполне реалистично. Михалыч, оглядывая мой новый вид, одобрительно хмыкнул.
— От почтовой площади к базару третья улица вправо, — пробормотал я, повторяя слова Руднева. — Дом двухэтажный, с резными наличниками, зеленые ворота, рядом пустырь и калитка сзади.
— Чего бормочешь? — прищурился Михалыч.
— Да так, вспоминаю кое-что.
— С Богом, Гриша! — перекрестил он меня.
— Спаси Христос, Степан Михалыч.
На улицу я вывалился уже в пятом часу вечера, скоро и темнеть начнет. Зимний день короток.
Я направился из станицы к Пятигорскому базару. Топать пришлось минут двадцать, несмотря на то что шустро передвигал ногами. Первым делом решил оглядеться среди рядов. Но, когда добрался до места, понял, что опоздал. Почти все уже свернули торговлю, кое-кто товар увез, остальные только собирались это сделать.
Сейчас обычно торгуют с семи утра до трех часов дня, а то и до двух — зависит от выходных и праздников. А сегодня, как-никак, суббота, день рабочий.
Минут десять я побродил по пустеющим рядам. Разве что заметил тройку пацанов-малолеток, что-то бурно обсуждавших в неприметном углу. По виду — самые натуральные щипачи, делящие заработанное «нелегким трудом». Но хватать их за шиворот только по подозрению я не собирался. Да и толку будет немного.
Поэтому я отправился туда, где, по словам Руднева, должен был находиться нужный мне дом.
От базарной площади пошел довольно споро. Валенки шлепали по подмерзшей каше, короткий кожушок отлично согревал. Старался лишний раз не вертеть головой, выглядеть как местный. Благо в этом районе, что неподалеку от рынка, обывателей хватало.
Чем дальше я удалялся от базара, тем становилось тише. Я сверился по памяти: третья улица вправо. Потом еще немного пройти. Дом двухэтажный, резные наличники, зеленые ворота. Калитка сзади, выводящая на пустырь.
Снег поскрипывал под ногами, легкий ветерок тянул из-за Машука и гонял по дороге сухие ветки.
Наконец я увидел нужный дом — он выделялся даже в сгущающихся сумерках: большие окна с резными наличниками, зеленые ворота с облупившейся местами краской. На первый взгляд — дом как дом.
Я остановился шагах в трехстах от него, выбрав место для наблюдения. Отсюда меня срисовать были не должны. Да и откровенно пялиться на дом не стал — смотрел как бы боковым зрением.
Место варнаки выбрали с умом: и от базара недалеко, и в случае чего можно рвануть через пустырь.
Я уже собирался менять точку, как увидел, что к дому движутся двое. Первый — здоровый бугай, шел уверенными тяжелыми шагами, на плече торба чем-то набитая. Подле него держался сухой, жилистый живчик среднего роста, который постоянно озирался по сторонам.
«Хабар несут, — подумал я. — Сносят к концу дня, не иначе».
Калитка возле ворот перед их приходом тихо открылась, пропустила парочку и так же бесшумно закрылась. Ни скрипа, ни лязга.
Я еще минуту постоял, глядя на зеленые ворота, и поразмышлял. Сидеть тут, конечно, можно долго — толку с того мало. Нужная мне информация сама в руки не прыгнет, хоть до морковного заговенья наблюдай.
А выяснить, имеет ли Студеный отношение к пропаже Афанасьева, нужно быстро. Выходило одно: надо брать «языка».
Пока я прокручивал в голове варианты, во дворе интересующего меня дома поднялась какая-то возня. Потом зеленые ворота распахнулись, и на дорогу выкатился возок. Лошадка тащила его неспешным шагом.
На козлах сидел возница, а в самом возке устроился тот самый юркий, жилистый, что заходил раньше с бугаем.
Дорог тут немного, и я быстро понял, как они поедут. Выйдя из укрытия, посеменил по единственно удобному для них маршруту.
Возок уже скрипел шагах в тридцати у меня за спиной, а я шел спокойно пол левой стороне вдоль обочины, будто мне до транспорта того и дела нет. Не оборачивался.
Когда возок сократил расстояние до пяти шагов, я глянул через плечо и осмотрелся вокруг. Место было удачное: глухо, домов рядом нет, от ворот уже отъехали прилично. Коли орать начнут, конечно, слышно будет… но уж я постараюсь.
Работать надо было быстро и тихо. На кону стояла жизнь Афанасьева.
Возница, видно, решил меня обогнать. Возок чуть качнуло, лошадь прибавила шаг, и поравнялась со мной по правую руку.
Я сделал вид, что испугался, и отшатнулся, будто меня могли задеть. А сам в тот же миг развернулся и одним прыжком вскочил на козлы.
Возница успел только ахнуть и повернуть голову. Я коснулся его плеча — и отправил в свой сундук-хранилище. Он исчез, будто его здесь никогда и не бывало. Голову слегка повело, к горлу подкатил ком, но нужно было действовать дальше.
Лошадь тащила возок по инерции. Варнак, сидевший позади, дернулся и полез за пояс — там блеснуло что-то узкое, колюще-режущее.
В моей правой руке в тот же момент появился ремингтон, и я наставил ствол прямо ему в лицо.
— Лежать. Руки назад, — зло ощерился я. — Иначе за возницей следом пойдешь. Пасть не раскрывать.