Страница 22 из 26
Глава 5
Глава 5.
Стадия принятия.
«Бумеранги» с ревом влетели сквозь открытые ворота КПП. Следом за ними катили «Тигры» капитана Форнозова. Баженов с Черепановым уже стояли на стоянке, нервно потирая руки. Стоило машинам остановиться, как оба военных бегом бросились к бронетехнике.
- Макс! – закричал Баженов. – Как вы?
- Двое погибли, товарищ подполковник. – вытер пот со лба камуфляжной перчаткой разведчик. – Одному на моих глазах перегрызли горло, а другому просто пробили шею когтями.
- Что за бред?!
- Вы смотрели «ходячие мертвецы», товарищ подполковник? – едко осведомился Волков. – А я вот это видел только что, причём вживую.
- Ты считаешь, что это… мертвецы?
- А вы посмотрите на них. По вашей просьбе мы притащили одного… Вон, дергается на броне.
Военные синхронно повернулись и посмотрели на бьющийся спеленутый кокон на задней части припаркованного «Бумеранга».
- Снять, не развязывать. Тащить в допросную. Особо предупреждаю – тварь может кусаться. – скомандовал дневальному Баженов.
- Капитан, - тронул Волкова за плечо Черепанов. – Мне жаль твоих парней. Если бы…
- Проехали, товарищ полковник. – Сбросил руку Алексея капитан. – Вы ничего не знали и ничего не смогли бы сделать. А парни погибли из-за моей оплошности. Я позволил подпустить этих тварей слишком близко…
К беседующим подошел капитан Форнозов. Он был бледен, но держался достаточно стойко.
- Капитан Волков, когда будете составлять рапорт, сбросьте мне копию. Я добавлю по своей линии, ребятам отдадут должное…
- Мертвым награды уже не принять.
- Мертвым – нет. А вот их родным – да.
- Спасибо, капитан. – кивнул Волков. – А сейчас, простите меня, мне нужно заняться своей работой. Доклад о проведенном рейде получите через час.
- Благодарю за службу, товарищ капитан! – отдал честь разведчику Баженов.
Вопреки Уставу, Волков лишь кивнул и пошел к своей группе. Весь его вид говорил о том, насколько ошеломлен и потерян был разведчик после столь печального исхода рейда.
- Алексей, Игорь, - обратился к офицерам Баженов. – Пойдемте, посмотрим вблизи на нашего пленного.
- Я связался со своими ребятами, пока мы возвращались – подал голос Форнозов. – Следователи уже готовы к допросу.
Они спустились в подвал штабного здания, где находилось несколько камер с решетками и помещение для допроса. Два дюжих пехотинца уже стояли с автоматами наизготовку перед массивной дверью.
- Он там? – спросил Баженов.
- Так точно, товарищ подполковник. Задержанный доставлен и прикован. Пытался кусаться, зараза, поэтому мы ему кляп воткнули.
- Молодцы ребята. Следователи пришли?
- Да, вот только перед вами.
Баженов протянул руку и открыл скрипящую дверь. Взору офицеров предстало мрачное помещение, в которое, казалось, никогда не проникал солнечный свет. В центре комнаты находился металлический стол, за ним такой же стул, даже на вид неудобный и грубый. А сбоку, у стены, стоял стеллаж, на полках которого два следователя в темно-серой будничной форме ковырялись в каких-то пластиковых кейсах.
На стуле сидело и дергалось… нечто.
Оно было одето в лохмотья, которые, видимо, когда-то были одеждой. Грубая домотканая рубаха непонятного цвета, местами сгнившая, местами порванная, свисала лохмотьями с плеч. Поверх нее – остатки кожаного жилета, прошитого грубой ниткой, какие носили крестьяне века примерно четырнадцатого. На ногах – обрывки штанов из такой же грубой ткани, перевязанные веревками вместо ремня. Никаких пуговиц, молний – только завязки, узлы, и плохо обработанная кожа. Голова существа была обмотана грязной тряпкой – то ли попытка перевязать рану, то ли остатки какого-то головного убора. Волосы – всклокоченные, седые, торчали грязными прядями. Одна прядь свисала на лицо, прилипнув к гниющей коже.
Но вовсе не одежда приковала глаза офицеров.
Кожа твари была серо-зеленой, покрытой трупными пятнами. На руках, там, где лохмотья рубахи задрались выше локтя, виднелись участки, где плоть уже начала разлагаться, обнажая потемневшие мышцы и сухожилия. На шее зияла рваная рана – старая, запекшаяся черной коркой, из которой сочилась густая темная жижа, похожая на деготь.
Глаза…
Черепанов видел много мертвых. В Чечне, в Сирии. Видел, как умирают люди, как гаснет и уходит из их глаз жизнь. Но то, что он видел сейчас, не было ни жизнью, ни смертью.
Эти глаза были мутно-белыми, словно покрытыми пленкой катаракты. Зрачки едва различались – крохотные черные точки в молочной белизне. Они двигались, эти глаза. Медленно, судорожно, отслеживая движения в комнате. Но в них не было ни капли разума. Лишь страшный голод. Тупой, животный, бесконечный.
Руки существа были скованы толстыми металлическими наручниками, цепь от которых крепилась к полу. Ноги – в похожих кандалах. Но было видно, как напряжены мышцы, как дергаются сухожилия, пытаясь вырваться, даже несмотря на разрывающиеся кожные покровы.
На теле были налеплены датчики – белые квадратики с проводами, уходящими к приборам на стеллаже. Датчики крепились прямо на гниющую кожу, некоторые – на открытые раны. Провода дергались в такт судорогам существа.
Один из следователей – молодой, с залысинами и нервным тиком в уголке глаза – повернулся к офицерам. В руках у него был планшет, на экране которого бегали графики.
- Товарищи офицеры, – начал он дрожащим голосом. – Я старший лейтенант Кравцов, медицинская служба. Это… - он кивнул на пленника, - …объект "Альфа-один". Мы провели первичное обследование.
Он сглотнул, посмотрел в планшет, будто проверяя, не ошибся ли.
- Температура тела - двенадцать градусов Цельсия. Это на два градуса выше температуры окружающей среды. У живого человека должно быть тридцать шесть и шесть.
Форнозов нахмурился.
- Значит, он мертв.
- Так точно, товарищ капитан, – кивнул Кравцов. – Давно и бесповоротно, но… объект двигается. Реагирует на раздражители. Мы проверили рефлексы - они есть. Примитивные, но есть.
Второй следователь, постарше, с седыми висками и усталым лицом, добавил:
- Майор Соколов, патологоанатом. Господа, я тридцать лет работаю с мертвыми телами. И я вам говорю – это существо не может быть живым. Трупное окоченение прошло, началось разложение. Видите рану на шее? Это посмертное повреждение. Кровь запеклась, но не свернулась – она уже начала разлагаться. На руках – явное гниение мягких тканей. Ногти отслаиваются. Кожа покрыта трупными пятнами, характерными для стадии раннего гниения.
Он развернулся к офицерам.
- По всем признакам это существо мертво минимум три-четыре дня. Но оно двигается.
- Пульс есть? - резко спросил Черепанов.
Кравцов покачал головой.
- Нет пульса. Мы прикрепили кардиомонитор – прямо на грудную клетку, видите? Сердце не бьется. Вообще.
- А дыхание?
- Тоже нет. Легкие не работают. Мы поднесли зеркало ко рту - никакого запотевания. Но… – он снова посмотрел в планшет, будто не веря самому себе. - Но диафрагма иногда сокращается. Рефлекторно. Словно тело пытается дышать по привычке.
Черепанов выругался сквозь зубы.
- Как это вообще возможно?
Соколов развел руками.
- Товарищ полковник, если бы я не видел это своими глазами, я бы сказал - невозможно. Без сердцебиения, без дыхания, без кровоснабжения мозга - человек умирает за считанные минуты. Мозг отмирает, мышцы перестают работать. Но это… это…