Контрабандисты Чёрного моря

Когда Константинос, глядя на это, говорил всего лишь одно слово – зачем?

Я отвечал по-разному: бережёного Бог бережёт; или бережёного Бог бережёт, а разинь смерть пасёт; или же бережёного Бог бережёт, а небрежного в рабы продают.

Кстати последнее моё выражение, это не оборот речи, а реальность. В Османской империи, в то время, во всю процветало рабство, продавали всех кого только можно, и назад из проданных, редко кто возвращался. Хотя ради правдивости можно сказать следующее, что здесь на Чёрном море, это было более сильно распространено в Кавказском регионе, но не так распространено, как к примеру, в это же время, но в Средиземном море. Там из-за этого были пустыми на десятки километров, все побережья той же Франции, Италии, да и Греции с Испанией и Португалией. Пиратство, и захват людей в качестве рабов, там было нормой. И как раз всё это, делалось со стороны Османской империи.

А тот момент, что ранее семейство Мрамор, уже подвергалось ограблению, и их отпустили, обобрав до нитки, говорит о том, что те, не оказали сопротивления, на момент ограбления. Там османские бандиты, а это были они, просто обрадовались, что им на голову свалились такие богатства и деньги. Да и лодку они не забрали только потому, что скорее всего, не умели с ней управлять, заставив то же семейство Мрамор, всё из неё выгрузить. Всё это, мне рассказал позднее Никос, когда я его попросил.

- Да на нас напали какие-то оборванцы, - рассказывал мне Никос, - они даже с нас сняли все, что только можно, одни портки оставили. Не побрезговали даже нашей обувью, мы тогда ушли все голыми и босыми, не говоря уже о еде, те, выгребли всё, одну только лодку и оставили, даже якоря забрали, ещё и смеялись. Именно поэтому, как дед, так и отец, предпочитают об этом не вспоминать.

Немного помолчав Никос, добавил ещё одну деталь, - я слышал, как дед говорил отцу, что это хорошо, что были оборванцы, вот если бы это были любые военные, то те бы и лодку забрали и нас самих в рабство продали. Ведь и это деньги стоит, а те жадные до денег, особенно те военные, которые служат османам, но сами таковыми не являются.

Вот тут его дед, пожалуй, был прав, османы нередко продают захваченных в рабство, и именно военные, на побережье Чёрного моря, и плевать им, что на это есть запрет самого султана. Семейки Мрамор, тогда очень повезло, к тому же им оставили и средство их заработка лодку, что бывает крайне редко.

Тогда и понял я, что я всё делал правильно, страхуясь на всякий случай.

Так и продолжали мы работать, на рейсах по доставки вина контрабандой под Николаев, пока не наступила осень, со своей непредсказуемой погодой. Нет, в начале осени, работать стало ещё комфортнее, просто изумительная погода, тёплое море, одно слово, какговорили у нас бархатный сезон, так оно и было.

Потом погода пошла слегка в разнос, пошли коротко временные дожди, с порывами ветра, волнение на море усилилось на балл, два.

Ну и уже в конце осени, погода стала брать своё, - это и затяжные дожди, шквалы ветра, а иногда и волнение на море, несколько усиливалось.

Управлять лодкой, идя под парусом, стало всё труднее и труднее.

- Ещё несколько рейсов, и на этом всё, - смотря на усиливающийся ветер, высказался Константинос, уже присматривая место, в котором мы смогли бы переждать усиливающиеся порывы ветра и волнение на море, тут плюсом было то, что пока мы даже не дошли до Одессы.

Переждали, на берегу, но это заняло чуть больше чем полдня, впрочем, потом удалось нормально проскочить при хорошей погоде до места, где мы грузились. И погрузка, прошла нормально, Михай Денеш как обычно прибыл за час, телега была загружена бочками с вином, сами бочки были притянуты к телеге верёвками. Рядом с телегой шли два его подручных, тех мы уже знали, как говорится в лицо, они и нужны были для быстрой перегрузки бочек, всё же в две пары рук, работать было не в пример легче, чем одной парой.

Всё как всегда, расчёт по окончанию работ, купец, только неторопливо пересчитал деньги, ссыпал их себе в кошель, после этого отдал все бумаги на груз, и в знак окончания сделки пожал руки, запрыгнув на телегу, та покатила назад уже с пустыми бочками. С деньгами, тут всё было понятно, а вот тут хотелось бы остановится на самих бумагах, их тоже хватало, ну во-первых, эта бумага от самого Денеша, на то что он продал нам свой товар – вино в бочках. Во-вторых, там было ещё несколько официальных бумаг, как сказал Константинос, те уже были из местной таможни, где стояли все отметка, об осмотре груза и взятии соответствующих таможенных сборов. Тут, как сказал Константинос, у того же Денеша, там работал кто-то из близких родственников, вот и брал он у него чистые официальные бланки, и сам их заполнял. Именно поэтому, при встрече с нашими военными, те и не имели к нам претензий, ведь все необходимые документы на груз были, со всеми отметками.

Мы же по окончании сделки сразу же отчалили от берега. Но буквально через полчаса, погода опять пошла в сторону ухудшения и чем дальше, тем хуже, вот ипринял решение старший – Константинос, переждать непогоду у берега, направив, лодку в сторону береговой линии, заодно подбирая место для этого.

И такое место нашлось – небольшой заливчик, с прибрежной зоной всего лишь в десяток, другой метров до скал, окружённый с трёх сторон скалами, казалось сплошными. Чем-то этот заливчик не понравился Константиносу, но тут как говорится, деваться было не куда, хоть дождя и не было, он ещё только намечался, судя по облакам, но море всё более и более начинало штормить. А у нас, как помнит уважаемый читатель, на борту лодки было загружено вино, и идти с ним далее не представлялось возможным, да и порывы ветра усиливались.

Вот и направил в этот заливчик лодку Константинос, я же по уже укоренившейся привычке, стал заряжать свои пистолеты, время ещё было, до подхода как раз успел, положил их под руку и даже спрыгнул в воду у берега, чтобы помочь Никосу, вытянуть лодку на берег, когда события понеслись вскачь.

Из прохода, который с нашего места, было не видно, стали выскакивать османы, причём они были военными, тут их спутать с теми же османами оборванцами было невозможно. Все выскочившие, а их было четверо, были одеты весьма достойно и вооружены саблями, причём выскочивший последним был, скорее всего, каким-то начальником, из-за его пояса торчало два пистолета. Да мне разбираться в этом, не было времени, ведь те передвигались достаточно быстро и уже почти приблизились к лодке, вплотную.

На вбитых в армии инстинктах, если нападают, надо отбиваться, я мгновенно выхватил два пистолета и выстрелил в набегавших. Из-за небольшого расстояния, обе пули попали в свои цели, и двое из бежавших рухнули на прибрежные камни. Уронив свои пистолеты, я тут же выхватил свой нож и недолго думая, запустил его в уже приблизившегося начальника, тот как раз стал выхватывать одной рукой пистолет, перекинув саблю в другую руку. Промахнуться в столь широкую и коренастую фигуру того, я не мог. Мой нож, точно вошёл ему в область сердца, заставив его выпустить сначала свою саблю, потом и выдернувшийся из-за пояса пистолет, схватившись за нож, он и упал вперёд.

Последний, видя такое дело, а он бежал в сторону Никоса, перенаправил свой бег в мою сторону, пока он это делал, я успел схватить из лодки свои палки, с которыми постоянно тренировался. Увидев такое, тот чуть не расхохотался, крутанув в своей руке саблю, тот как ему показалось,стремительно стал опускать её на мою голову. Расчет его, скорее всего, строился на его силе, помноженной на силу удара, ну разве можно остановить такой удар. Конечно, нет, да я и не стал, просто отвёл в сторону его саблю, в то же время, нанося ему удар другой своей палкой по голове. Удар был сильным, но не на столько, чтобы сбыть его с ног, да на это я не рассчитывал, а вот дезорганизовать его на секунды, это да, на это и рассчитывал. Так оно и получилось, поэтому недолго думая, я той же палкой, произвёл тычковый сильный удар, направленный тому в горло, и мой противник, удар пропустил. Этого оказалось достаточным, скорее всего я сильно повредил или даже смял ему гортань, тот тут же бросил свою саблю и схватился обеими руками за горло. И следующий мой точный удар по голове отправил его в бессознательное состояние. Учитывая его повреждённое горло, то навряд ли, он придёт в сознание.