Страница 2 из 2
Клюква. Рассыпалась рубинами по мху. Она стала собирать ягоды, набивая карманы. Ветер ласково касался щёк, но где-то за спиной ощущался пристальный, чужой взгляд. Тень приближалась, медленно, неотвратимо.
Глава 4: Пробуждение в Пепелище
Тоска, которой хватило бы на несколько жизней.
Первая жизнь Кэтрин закончилась пожаром. Рассветные лучи безуспешно пробивались сквозь едкий, маслянистый дым. Запах гари — удушливый, вязкий. Вой сирен резал слух.
Я выглянула в окно, стирая ладонью копоть. Внизу метались силуэты соседей. Рывком распахнула окно — и в этот миг дверь с треском рухнула, выбросив в комнату языки пламени. Жара ударила в лицо.
Выхода не было. Только окно. И на карнизе — белка. Ее глаза-бусины отражали пламя.
«Прыгай!» — нашептывал инстинкт. Лапки зверька толкнули мою руку. Падение. Вспышка белого света. Боль. Запах гари смешался с запахом земли.
Тьма. А потом — режущий свет лампы. Резкий запах антисептика.
— ...Чувствуете? — Голос пробился сквозь муть.
Я медленно открыла глаза. Стерильная палата. На груди тлел уголёк боли.
— Вы в безопасном месте... — продолжала врач. — Вам невероятно повезло. Целой нашли лишь одну карту...
Она положила на одеяло обгоревший прямоугольник картона.
Пальцы сжали обгоревший аркан. В нем чувствовалась странная тяжесть. Угадывались очертания колеса.
Всплыл голос из детства: «Когда придёт большая беда, моя кровь в тебе проснётся. Помни». По спине пробежали мурашки.
Я проваливалась в беспокойный сон. Обрывки фраз: «Ключ...», «Двойник...», «Болото...». Реальность и сон сплелись. Ощущение немигающего взгляда. На подоконнике сидела белка, бросая на меня безразличные взгляды.
Через три недели меня выписали. Дом превратился в пепелище.
В полицейском участке я замерла: передо мной, у стойки, стояла моя точная копия. Мы уставились друг на друга.
— Ты... — сорвалось у меня.
— Кто?.. — ее голос был моим, но холодным.
— Мне кажется, нам... нужно поговорить, — прошептала девушка.
Мы сидели в кофейне. Тишина между нами была густой.
— Меня зовут Кэтрин, — сказала я первая.
Моя двойница молча потягивала американо. Ее взгляд был ледяным.
— Варвара, — буркнула она. — У родителей... только двое детей: я и Мира. Сестра.
— Мира? От имени Мирослава?
— Да.
— Красивое имя, — пробормотала я.
Грохот!
Я повернулась к окну. Вороны. С оглушительным треском бились о стекло! Раз за разом. Черные тушки, кровь, перья. Их карканье звучало как проклятие.
Варя застыла, ее глаза расширились от ужаса.
Я схватила ее за руку, потащила вглубь зала. Стекло взорвалось внутрь. Каскад осколков, перьев, падали. Вой ветра и хриплый женский хохот:
— Проклятые... Вам место в болотах! Золотая клетка станет вашим гробом... Она близко... Ха-ха-ха!
Женщина в лохмотьях билась в конвульсиях на пороге.
— Уходим отсюда! — Мы протолкнулись к черному ходу.
После этого кошмара я рассказала Варваре все. Мы решили жить вместе.
Тест на родство был ошеломляющим: мы не были даже дальними родственницами.
— Кэтрин, хватит копаться в интернете, — сказала Варвара. — Нам нужно поехать. К тебе. На пепелище. Там ответ. Я чувствую.
— Боюсь, там лишь пепел.
— Да. — В ее голосе звучала железная решимость.
— Ладно, — вздохнула я, сдаваясь.
Глава 5: Пепел и Колесо
Дорога к пепелищу была бесконечной. Каждый поворот напоминал о последней поездке с мамой, о ее смехе, о планах, которые теперь обратились пеплом.
Нас встретило море серого угля. Остовы стен торчали, как ребра мертвого гиганта. И та самая карта — на обломке кирпича, будто записка, адресованная мне. Невредимая. Слишком целая для этого пожарища. Неземное везение? Или чей-то умысел?
«Колесо Фортуны» с обугленными краями лежало в кармане, тяжелое, как свинцовая гиря. Я чувствовала его сквозь ткань, словно пульс чужой судьбы.
— Ого, не знала, что ты увлекаешься Таро.
Голос Вари прозвучал у самого уха, заставив вздрогнуть. Она появилась бесшумно, как тень.
— Я не увлекалась. И дома их не было. Это... чужое. Подбросили. После.
— Странно. Карта обгорела, но цела. Слишком цела... — Она прищурилась, осматривая пепелище. — Будто ее подбросили позже. Или она... защищена. От огня.
Монолог о несправедливости мира оборвал оглушительный удар грома. Земля дрогнула. Гром прокатился по свинцовому небу, словно вселенная требовала молчания. Холодный ливень хлынул через минуту, смывая пепел с наших лиц.
Мы обыскали пепелище. Сантиметр за сантиметром. Переворачивали балки, разгребали сажу. Ничего. Только грусть и отчаяние. Полная потерянность.
Вернулись к Варе с пустыми руками. Карта в кармане жгла, как уголь.
Остаток дня провели за экранами, попивая крепкий чай — единственную отдушину в этом кошмаре. Звонок нотариусу вогнал в пучину глубже — бюрократическая машина молчала. Мы были одни.
— Нашла! — Варя придвинула ноутбук. — Слушай. Карты Таро — древний инструмент. Делятся на Старшие и Младшие Арканы. Наша карта — «Колесо Фортуны», десятый Старший Аркан. Символизирует поворот судьбы, кармический цикл, неожиданные перемены. Вращение колеса. Судьбу, которую не остановить.
— И какой вывод? — тревога сжимала горло. Логичного вывода не было, лишь смутные догадки, опутывающие сознание.
— Нас втянули в игру. Карта не случайна. Это знак. Начало чего-то. Или конец. — Варя посмотрела на меня серьезно. — Кто-то играет с нами. Ставит на кон нашу судьбу.
— Логично. Но маловато конкретики... — Руки дрожали. — Нужно понять, чья это колода. Узнать художника.
— Рисунок нестандартный. Не Уэйт, не Марсельское Таро. Уникальный стиль. Мрачный. Возможно, владелец колоды причастен к пожару. Завтра едем в участок. Сегодня ищем магазины эзотерики. Узнаем, кто покупал такие колоды. Найдем художника — размотаем клубок.
План звучал разумно. Единственной соломинкой в болоте безумия.
— Согласна. Ищу магазины. Держи меня в курсе.
Мы погрузились в цифровую паутину. Полночи ушло на бесцельное блуждание. Сеть молчала, как стена. Никаких следов «лимитированных мрачных колод». Казалось, след тщательно замели.
Глава 6: Знак Ворона
Утро началось с мерного стука в стекло. Сначала тихого, потом учащающегося, как барабанная дробь.
Я заглянула в щель между штор и замерла. Ледяная волна страха прокатилась по спине.
Вороны. Мертвые, подвешенные за лапки к карнизу. Четыре птицы, ориентированные по сторонам света. Кровь запеклась на перьях и стекле, будто нарисована тонкой кистью. Тяжелый запах крови и тления просачивался в комнату.
Это был знак. Предупреждение. Насмешка.
Роза Ветров. Указатель пути. Дороги домой. К болоту. К началу кошмара.
«Мертвыми или живыми — вы вернетесь». «Ваш путь предрешен».
Они нашли нас. Они знали, где мы.
— Вот это утро... доброе. — Варя отдернула штору. Ее лицо было каменной маской, но пальцы сжаты в белые кулаки. В глазах — холодный огонь и ужас. — Костры инквизиции отдыхают. «Вернитесь в болото». Они не шутят. Надо ехать. Сейчас.
Конец ознакомительного фрагмента.
Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.