Делай, что можешь

Прислонившись к обклеенной афишами тумбе, я задумчиво смотрел на марширующих мимо под барабанный бой мальчишек и девчонок. Одежда практически одинаковая, к тому же короткие штаны выше колен и косынки на шее у обоих полов. Они выкрикивали нечто ритмичное крайне серьезно. «Раз-два, мы шагаем в ряд» и прочую ерунду. На школьную форму абсолютно не похоже; те ходили в фуражках, а не пилотках и нормальных брюках. Очередной пробел в образовании. Невозможно за пару недель разобраться в окружающем мире. На пару сотен километров уехать, и то люди себя иначе ведут, разговаривают и молятся, а тут влип в нечто совсем невообразимое.

Тут они, прекратив стучать в барабан, дружно принялись скандировать: «Россия для русских!», поставив в тупик. Почему не Руссия или росских? И ведь не спросишь. То есть в газетах что-то такое и прежде попадалось, но политику пропускал. Все равно знаний для обсуждения недостаточно. Одно усвоил прочно: по городам маршировали националисты – на уровне риторики раздел о националистической части и эндеках[6] в памяти практически полностью стерся. Марширующие более старших возрастов выкрикивали шовинистические лозунги, били стекла в лавках с нерусскими хозяевами, а случалось, и их клиентов. Полицейские в таких случаях стояли спиной. Меня это раздражало. Нормальная логика империи растворять в себе покоренные народы, превращая их в подобие русских, а не отталкивать.

Требовать знание языка империи (не надо втирать про республику, когда нет федерализации и все управление в центре) и делопроизводства правильно. Но тут тоже через пень-колоду проводят. Тот, кто языка не знал, лишался всяческих прав: он не мог требовать справедливости в суде, не мог сделать какое-либо официальное заявление. Но всегда есть выход. Моментально развился полулегальный переводческий рынок. Ну и чего добились?

Собственно, с такими странными вещами, напрочь отличающимися от представлений будущего, на которые рассчитывал, сталкивался постоянно, и не всегда они безобидны. Машины, например, бывают самого разного вида и формы. Даже паровые и электрические! Шоферы драндулетов частенько по сторонам не смотрят. До светофоров и правил движения до сих пор не додумались. Нет, может, в больших городах нечто и существует, да отсюда незаметно. А вот прущие, не обращая внимания на прохожих и не пропускающие ни слева, ни справа, прямо сейчас чуть не столкнулись. Это при крайне малом количестве легковых автомобилей.

Пальцы в розетку совать точно не стоило, но и газовое освещение или примус реально опасны для пользователя без ума. Электричество присутствовало исключительно в центре города и у богатых, а прочие обходились иными методами. Правда, керосиновая лампа в сравнении с масляным светильником огромный прогресс. Ярче светит, не коптит и не пахнет. А саму горючую жидкость можно приобрести в лавке достаточно дешево. Где-то на юге были месторождения нефти, из которой гнали, кроме керосина, еще бензин и мазут, а также десяток других производных. Смутно помнился трубопровод, из района Тюмени идущий аж до Германии, но никогда по этому поводу не заморачивался. А ведь мог бы разбогатеть на знаниях о месторождениях полезных ископаемых, если б умней был.

– Папироса есть? – спросили басом.

– Не курю, – обернувшись, сказал.

Только сейчас обратил внимание. На углу стоит невысокая будка с надписью «Починка обуви», а в ней сидит крепкий мужчина с приятным лицом. В руке молоток, а на специальную «лапу» насажен башмак. Что-то в нем было странное, но дошло не сразу. Окошко на уровне груди, а его видно. На карлика не похож, пропорции на первый взгляд нормальные. Невольно заинтересовавшись, шагнул вперед и обнаружил причину. Ног у сапожника не было, и сидел тот на маленькой тележке. Такую за ручку кто-то должен возить. Самому не выйдет.

– Не лечишь такое? – сказал с усмешкой человек. Похоже, в отличие от меня прекрасно знал, с кем имеет дело. Да и город не такой уж великий.

– Отсутствующие части тела назад приставить невозможно. Разве в первые минуты после травмы и то без гарантии успеха. Если повреждения значительные. – Я заткнулся, осознав, что зря распустил язык.

Выращенные из собственных клеток органы совсем другое дело. Но дорого и времени немало занимает. Зато при пересадке ни отторжения, ни постоянного приема химии. Родное тело и иммунитет не отторгают. А руки-ноги по такой методике не приделывают. Биопротез ничуть не хуже и дешевле в разы. Разве кто сильно богатый и тщеславный может такими идеями маяться.

– Выходит, под Сандомиром тебя сильно не хватало, когда меня снарядом, – добродушно сказал человек.

– Эй, – подозвал я мальчишку, торгующего вразнос, и взял у того, поторговавшись, папиросу, передал сапожнику.

Гривенник мне тихонько сунула Катя, когда сказал, что в город собираюсь. Брать было неудобно, явно не из таких больших, выданных на собственные нужды, оторвала, и мысленно пообещал вернуть и даже сверху.

Иногда имеет смысл потратиться. Вдруг пригодится знакомство. Сидит здесь постоянно, может, чем интересным поделится. Вроде даже несчастье не озлобило и не заставило пить с криками про пролитую кровь, как от папаши иной раз слышно. Работает в меру сил и копеечку имеет к пенсии.

Сапожник охотно принял подарок рукой в темных пятнах. Машинально я проверил – не болезнь. Что-то вроде обувного клея при варке въедалось в кожу без перчаток. Здоровью не угрожало.

– Ермолая ищешь? – затянувшись, спросил сапожник. Оказывается, и отец ему знаком. Хотя из одного города идут вместе на войну. Ничего удивительного, если служили рядом. – Он в кабаке, недавно видел.

– Не, я так… Гуляю пока.

– Хм… А правду говорят, разговаривать начал.

– Я не дурак, – без особой злости заверяю, – запоздалое развитие называется. Так доктор сказал.

По какой причине все в нашем квартале говорят «дохтур», так и не понял. Зато знаю теперь правильное слово.

– Слово за слово, да и начинаешь беседовать разумно.

– Ну, как-то так.

– Занятно. Не слышал бы своими ушами, как нынче болтаешь, не поверил бы.

– Извини, если обидное скажу, то по незнанию, а не со зла. Почему не на протезе и нормальной коляске?

– А ты знаешь, сколько она стоит, коляска инвалидная? – спросил с иронией сапожник. – Двести двадцать шесть рубликов.

– Скока?

– Ага, – с непонятным удовольствием подтверждает. – А пенсия у меня тринадцать. Приходится так. А протезы… Не могу ходить. Культи короткие и сплошные мучения, еще и натирает. Новый пять лет ждать в очереди ветерану, а сломайся чего… – Он плюнул с раздражением. – Чего изволите? – спросил подошедшую девушку.

Та извлекла из корзинки завернутые в тряпочку туфли на каблуках и показала подошву.

– Это дело поправимое, – заверил сапожник.

Я махнул рукой, прощаясь, и двинулся навстречу довольной мамаше, махающей билетами. Зачем мешать? Будет вопрос, всегда найду. Место наверняка постоянное.

Синематограф с говорящим названием «Фантазия» не впечатлил. В очередной раз не то плакать, не то смеяться хочется. И ясно, не виноваты окружающие, для них это огромный прогресс и изумительное развлечение, а мне тошно. И ладно, не голо, не объемный и не цветной фильм. Но это ж жуткое убожество! Пропаганда и то паршивая. Это уверенно утверждаю. Сначала показали документальный ролик. Корнилов важно ходил в Думе под приветственные аплодисменты. Начало строительства каскада электростанций на Днепре, заодно водохранилища закроют пороги, финансовый кризис во Франции, гражданская война в Мексике. Народ щелкал семечки, курил и мало обращал внимания на происходящее на экране. Оживились, когда началось кино.