Страница 4 из 62
Глава 2
Москва
Румянцев, конечно, после разговора с Ивлевым какое‑то время себя чувствовал словно контуженным. Столько всего прозвучало шокирующего, что это превосходило тот объём, что он мог сразу осознать.
Даже про шпионку необычно совсем поговорили. Вовсе не об этом они раньше беседовали при встречах. Раньше шпионов ему Ивлев не дарил для разработки. Но дальше прозвучало то, что временно вообще ввело его в ступор…
Во‑первых, парень нагло отказывался от предложения члена Политбюро перейти к тому на работу в команду. Уже одно это превосходило всякое разумение Румянцева. Он не мог себе представить, чтобы кто‑то, да ещё в таком юном возрасте, получив подобное предложение, не побежал бы тут же радостно соглашаться, подпрыгивая под потолок от охватившего его счастья.
А тут — понимаешь, нет, не хочу и не пойду. Мол — «У Кулакова нет будущего, не хочу быть скомпрометированным, оказавшись в его команде. Пришёл работать на Межуева — буду работать на Межуева».
В общем, всё это выглядело как какая‑то научная фантастика. Вернее, даже не научная. Что в этом научного?
Майор КГБ кипел от возмущения. Да какая тебе разница, Ивлев, кто тебя позвал из членов Политбюро, и веришь ли ты в его светлое будущее? Это же член Политбюро! И ведь он, взяв тебя в свою команду, вытащит тебя на такой верх, о котором в твоём возрасте никто и мечтать не смеет! А уж что дальше будет, да какая разница? Не получится у Кулакова взлететь еще выше, так и врагом народа он вряд ли станет… Никто не будет его публично распинать, и гоняться за его сотрудниками с томагавком, как Чингачгук за неправильными индейцами. Времена сейчас совсем не те…
Ну ладно, это ему ещё придётся осознавать. И вряд ли такое представление о мире, в котором можно послать в дальнее путешествие члена Политбюро, в его голове сможет быстро уложиться.
Ивлев, конечно, оригинал. Этого нельзя не признать. Но тут уже его оригинальность явно выходит за всякие рамки уместного.
А второй момент — он, понимаешь, собрался взять жену, двоих детей, кошку и собаку и умотать на Кубу, понимаешь?
— Нет, ну где это слыхано? — бормотал майор КГБ, пока ехал по городу, крепко, так, что побелели пальцы, сжимая баранку руля. — Взял себе и полетел, вот так он себе это представляет! Причём не на три недели, как это было недавно, в ноябре, а на годы! Ждать, пока Кулаков свои нынешние властные полномочия утратит.
Да кому бы ещё в голову подобное пришло в СССР? Сейчас в ситуации возникновения проблем с властью из страны бежали сплошные диссиденты, и то им ещё постараться надо было, чтобы за рубеж выбраться.
А тут, понимаешь, собираю вещи, уезжаю на Кубу — и просто вас ставлю в известность, чтобы вы, мол, по этому поводу сильно не волновались. Мы будем с вами сотрудничать и дальше.
Нет, ну какая наглость всё же!
Но самое главное, что Румянцев подозревал: со стороны Ивлева это не был запрос о разрешении уехать — это было уведомление об отъезде. То есть Ивлев твёрдо был уверен, что, если он захочет оказаться на Кубе вместе с семьей, он там окажется.
Значит, рассчитывает на то, что при необходимости Фидель Кастро лично за него вступится и попросит того же Громыко, к примеру, выпустить молодого парня с семьёй на Кубу из Союза…
И ведь самое паршивое, подозревал Румянцев, что этот финт хвостом у него вполне может получиться, причём без каких‑то больших осложнений. Тот же Громыко, наверное, будет чертовски рад избавиться от Ивлева после всех этих кубинских событий… Он еще и приплатит, чтобы братья Кастро его насовсем забрали, и он больше никогда не стал снова его головной болью. Подкинет, к примеру, кубинским дипломатам по линии МИД побольше стажировок в Москве, ну или что они там особенно ценят…
А почему это паршиво? Потому что Румянцев уже твёрдо связал свою карьеру с Ивлевым. Майором он через него уже стал… И, как подозревал, решение о том, что именно он станет заместителем начальника отдела, а не Артамонова, как первоначально предполагалось, тоже было тесно связано с тем фактом, что он плотно работает с Ивлевым. Вот такой расклад!
Так что он уже строил планы о том, как при помощи Ивлева досрочно подполковником станет. А там, глядишь, начальник отдела уйдёт на повышение — и он, будучи подполковником, займёт его полковничью должность. С перспективой на вырост!
А на повышение Кутенко тоже сможет уйти достаточно быстро, основываясь на том же интересе высшего руководства к Ивлеву. Когда за твоим агентом с самого верху следит лично Андропов, то все, кто хоть как‑то к его успехам причастны, растут как грибы под дождём.
Да, по Ивлеву в основном он работает, но начальник же отдела наверняка ведь тоже сумеет примазаться. На то он и начальник. Это ж целое искусство, которым, став начальником, разумно в первую очередь овладеть, чтобы карьеру себе хорошую сделать в будущем.
Румянцев и сам собирался потихоньку начать овладевать этим искусством. В каком-то роде стал же уже начальником. Отдел крупный, и даже заместитель Кутенко власть определенную имеет.
А тут Ивлев заявляет, что уезжает. И, скорее всего, судя по тому, что он предполагает, что Кулаков сильно на него давить будет, действительно уедет.
А что самое плохое, Румянцев сильно сомневался, что у комитета есть полномочия давить на члена Политбюро, защищая своего негласного агента. Как‑то это слишком уж чересчур. Да и Андропов имеет репутацию чрезвычайно осторожного человека.
Все же не глупые, все понимают: после той власти, что НКВД имело при Сталине, в Кремле очень боятся, что нынешнее КГБ однажды тоже сможет к таким же полномочиям прийти.
Вот как в такой ситуации ожидать, что Андропов, как председатель КГБ, решится какие‑то свои полномочия использовать для того, чтобы Кулакова подсидеть, к примеру, или надавить на него? Даже если у него какой‑то компромат на Кулакова есть (что вполне вероятно, кто же откажется от такой возможности, как порыться в чужом грязном белье, когда такая возможность есть?) для Андропова чрезвычайно рискованно его использовать. Чревато тем, что снимут его с должности председателя — и всё на этом. Так что, скорее всего, ничего он не сделает, чтобы Кулакова остановить. И если член Политбюро начнет жестить в отношении Ивлева, а вряд ли Ивлев поднимает панику просто так, ему это не свойственно, то его лучший агент на Кубу и умотает…
Румянцев посмотрел на часы. Первая мысль у него, конечно, была, когда они с Ивлевым с этим разговором закончили — к Вавилову обратиться со срочным сообщением об итогах этой встречи. Тот тоже очень жаждал новостей от Ивлева, в особенности хотел узнать, почему Кулаков его к себе вызывал.
Но нет, уже слишком поздно. Нет его уже давно на работе. И ему тоже домой надо ехать. С этим уже получается завтра с самого утра надо будет разбираться. Уже большой разницы нету — поздно вечером в пятницу или рано утром в субботу.
Тем более что, скорее всего, и Вавилов, и Андропов завтра будут на работе. По субботам они в обычном порядке на ней сидят, как в будни. Тогда там и порешают все эти вопросы, что Ивлев вывалил на его несчастную голову…
Румянцев ощущал себя словно крестьянин из деревни, у которого бандиты уводят единственную дойную корову, а он ничего не в силах сделать. Ему этот отъезд Ивлева прям как ножом по горлу…
И что теперь остаётся? Разве что просить, чтобы его отправили на Кубу в качестве связника для Ивлева. Если тот действительно туда уедет. Потому что на других темах он никаких возможностей для ускоренного роста не видит.
Москва, окрестности дома Ивлевых