Страница 7 из 10
— И ты мне не веришь? — спросил он, доставая из кармана телефон. Конечно же, она знала, что у него был сотовый, но искреннее удивление все равно по-прежнему давалоо себе знать.
Гермиона завороженно листала фотографии, на которых белоснежная кошка с огромными оранжевыми глазами сидела на руках у Драко. Это казалось совершенно несовместимым с образом Малфоя, к которому все уже успели привыкнуть. На снимках он прижимал к себе недовольную кошку, определенно намеревавшуюся сбежать в первый подходящий момент.
А еще он улыбался.
Не так, как делал это вечером того дня, а как-то по-особенному. Так, что от этой улыбки у Гермионы по коже побежали мурашки, хотя та предназначалась вовсе не ей. Кажется, она впервые позавидовала кошке. Какая глупость.
Грейнджер вновь нажала на кнопку и поняла, что снимки с кошкой закончились, а она сейчас, откровенно говоря, разглядывала фотографию свежей татуировки Малфоя, начинающейся на уровне широких плеч и уходящей ниже к пояснице. Черный феникс. Горящие крылья, с которых срывались языки пламени. Гермиона не знала, что у него есть тату. Конечно же, не знала.
Малфой негромко кашлянул и приподнял левую бровь.
— Смотрю, ты впечатлена.
— Я не.. Согласна, определенно впечатлена, — покраснев, ответила она, возвращая телефон его владельцу. Не прошло и секунды, как они оба вновь засмеялись.
Лондон светился золотистыми огнями и тонул под белым покрывалом искрящегося снега. Мороз пробирался под плотную ткань пальто и растекался по телу. Глинтвейн уже давно закончился, и Гермиона не отказалась бы от второго. Внутренний голос издевательски напомнил, что совсем недавно она сама почти что мечтала почувствовать холод по-настоящему. Несмотря на целиком и полностью замерзшее тело, Грейнджер не хотелось возвращаться домой. Ей было комфортно рядом с Драко, и если ради этого ощущения приходилось дрожать от холода, то она потерпит это маленькое неудобство. В тот вечер что-то изменилось, но Гермиона не могла понять, что именно. Не могла вспомнить, в какой момент в ее подсознании неизменное «Малфой» сменилось на такое непривычное «Драко».
Она поняла, что они почти подошли к ее дому, лишь когда заметила небольшой книжный магазин, в который любила заходить в особо тяжелые дни после работы. Хотелось развернуться и пойти в любом другом направлении, но только не по улице, ведущей к окончанию их вечера. Гермиона знала, что любого количества времени ей будет недостаточно, но все равно непроизвольно замедлилашаг. Так много хотелось сказать и спросить, но вечер неминуемо подходил к концу.
Лучшее время то, что стоит на месте.
Украшенные тонкими неяркими гирляндами, невысокие дома из красного кирпича с молочно-белыми мраморными вставками двумя ровными рядами выстроились вдоль обеих сторон улицы. Машины, оставленные владельцами близ проезжей части, присыпало пушистым мягким снегом. Гермиона остановилась около своей парадной, к которой вела короткая каменная дорожка.
Грейнджер совсем не знала, что сказать, поэтому просто молча стояла, стараясь подобрать слова. Драко смотрел на нее немного задумчиво, словно ожидая чего-то. В его светлых волосах запутался снег, и Гермиона едва поборола в себе желание смахнуть его.
— Спасибо за вечер, Грейнджер, — его низкий голос прервал повисшее молчание. Он прощался, но Грейнджер так не хотелось его отпускать.
— И тебе, — тихие слова утонули в наэлектризованном воздухе, когда Драко обнял ее за талию. На лице появилась натянутая дрожащая улыбка, выдававшая с головой.
Малфой мягко отстранился, кивнув на прощание, и медленно отошел от парадной. Бросил серебристый взгляд на Грейнджер, и ей показалось, что она заметила, как он улыбнулся, прежде чем отвернуться.
Улыбнулся той самой улыбкой.
Внутри что-то перевернулось и сжалось. Чертово сердце, словно намагниченное, тянулось к человеку, который с каждой секундой уходил все дальше и дальше. Внутренний голос кричал, срываясь и требуя что-то предпринять.
Не уходи.
Пламя сжигало изнутри. Текло по артериям. Наполняло каждую клеточку тела.
Не уходи.
Откуда это? Откуда желание быть рядом с ним? Откуда это сумасшествие?
Не уходи.
Почему весь мир внезапно стал черно-белым, а снег вновь потерял присущий ему холод?
— Драко! — собственный голос показался чужим, незнакомым, когда слова сорвались в ночную тишину. Пять букв, из которых состояло его имя, были непривычным сочетанием. Малфой застыл на месте, а потом повернулся к Гермионе, приподнимая левую бровь в своей излюбленной манере. Грейнджер сделала пару шагов навстречу к нему. Голос сбивался, и она знала, что щеки краснеют не от прикосновений ледяного воздуха. — На улице холодно. Ты, наверное, тоже замерз. Не хочешь чаю? Еще у меня осталось немного яблочного штруделя.
— Я согласен, — он поежился от очередногопорыва ночного зимнего ветра, спрятав руки в карманы. — Но только из-за штруделя.
Он согласен. Тепло от понимания того, что он не уходит, разлилось по телу густой медовой патокой, а то пламя, что еще несколько секунд тому назад пожирало все на своем пути, превратилось в золотистые огоньки. Такие яркие и сверкающие. Похожие на те, из которых складывались волшебные цифры, отсчитывающие секунды до наступления следующего дня.
Из дрожащих рук едва не выпали серебристые ключи, скрепленные небольшим колечком. Вопрос о том, что теперь делать, крутился в голове на повторе. Как же Грейнджер ненавидела эту импровизацию в общении с Малфоем. Ей нужна была четкая структура, последовательный план, хотя бы примерное понимание того, о чем он думает. На деле же не было ничего из этого. Зато были неопределенность, неоднозначность и тонна смущения, с которым она не знала, как бороться. Она постоянно боялась сделать что-то не так. Испортить то самое малое, что было между ними. А было ли что-то вообще или она все придумала?
Драко придержал тяжелую дверь, заходя следом за Гермионой. Он с интересом разглядывал небольшое помещение перед старым лифтом, скрываемым чугунной решеткой, украшенной витыми узорами.
— Почему здесь? — Гермиона вопросительно посмотрела на Драко, не совсем понимая его вопрос. — Почему ты решила жить именно тут? Уверен, у тебя было множество других вариантов, но ты выбрала дом, которому больше трехсот лет.
— Честно говоря, я не выбирала, — ответила она, вызывая лифт, который с глухим рокотом начал спускаться с верхних этажей. — Квартира досталась мне в наследство. Но это не отменяет того, что мне тут безумно нравится.
— Не люблю старые дома, — нахмурился Малфой, заходя в лифт первым. — У меня возникает ощущение, что стены слишком давят. Я словно чувствую их тяжесть на себе.
Гермиона догадывалась, что такая неприязнь к старинным сооружениям у Драко появилась из-за того, что большую часть своей жизни он провел в Мэноре, в котором даже воздух был пропитан темной магией. Она помнила, как многовековые каменные своды смыкались над головой, а она лежала на холодном полу, думая, что они — это последнее, что она увидит в этой жизни. В тот самый единственный раз, когда она была в поместье, воздух казался тяжелым и горьким. В таких местах можно почувствоватьприкосновение вечности, давящей на плечи, притягивающей к полу. Но свой дом Гермиона ощущала иначе. Стены в нем не давили — они словно хранили в себе воспоминания и мудрость нескольких поколений. Дома живут дольше людей, храня память о временах, которые уже не вернуть. В их стенах запечатлены сотни историй.
Поднявшись на последний, четвертый этаж, Гермиона отперла дверь квартиры. Зайдя внутрь, она поняла, что, когда уходила, забыла закрыть окно, и теперь в помещении стояла неприятная прохлада. Сняв пальто, повесив его на вешалку и оставшись в легком платье, она поежилась и достала палочку, чтобы прогнать обосновавшийся внутри квартиры холод согревающими заклинаниями. Драко поправлял немного взъерошенные волосы, смотря в высокое зеркало в черной оправе, стоящее рядом с вешалкой. Гермиона жестом указала на приоткрытую дверь в ванную комнату, и Малфой кивнул, снимая тяжелое черное пальто.