Страница 6 из 43
На самом деле, это больше похоже на костры.
Они взмывают в небо через каждые несколько футов, наполняя воздух таким количеством дыма, что я едва могу сделать полный вдох, не задохнувшись. Мои глаза слезятся, пока я ищу выход или какой-либо путь к отступлению, но нахожу только ужасы.
Девушки, на которых нет ничего, кроме номеров. Мужчины и женщины в капюшонах и при оружии. Палатки, перекрывающие палатки — в поле зрения не видно полностью построенного здания.
Если Подполье был началом разврата, то именно сюда приходит разврат, чтобы лечь и умереть в собственной грязи.
И мой брат помогал это сотворить.
Артос наклоняется и хватает меня за бицепс, рывком поднимая на ноги. Он щелкает пальцами, и пара темных завитков вылетает вперед и развязывает мои лодыжки, веревка ослабевает. Он тянет меня вперед, ведя к самой большой палатке в конце переполненного острова.
— Это отвратительно, — рычу я, мой безымянный палец начинает непрерывно подергиваться, чего он так давно не делал, что я подумала, что это плохая привычка, от которой я избавилась. Но нет. Я хочу разнести это место на части.
— Это Отбросы, — рычит Артос. Он толкает в сторону дверь палатки и заталкивает меня внутрь.
Я, спотыкаясь, иду вперед и останавливаюсь на краю огромной ямы, вырытой в центре палатки. Вдоль стен ямы разложены различные инструменты — скальпели, ножи, плети и цепи. Они поблескивают в слабом свете костров, маленьких костровищ, расставленных по всей яме и у ее стен. В центре — у меня сердце замирает — набор кандалов. Их цепи свисают с верха палатки и спускаются в нее, где заканчиваются наручниками. Это яма для животного, монстра..
— Ты, — шепчет Артос мне на ухо, проникая в мои мысли и посылая вперед свою тьму.
Щупальца обвиваются вокруг свисающих цепей и тянут их к нам, наручники на конце раскрываются от его магии.
— Нет.
Я качаю головой и решительно делаю шаг назад, но тьма Артоса окутывает меня, пригвождая к месту, когда наручники защелкиваются на моих запястьях.
— Я пришла по своей воле, — рычу я, встречая его бесконечно черный взгляд.
Губы Артоса кривятся в зловещей улыбке.
— Позволь мне открыть тебе секрет, дорогая.
Мои руки сжимаются в кулаки, но любой импульс, которыйу меня есть, чтобы дать отпор, крадется у меня, когда он бросает свою магию вперед. Она врезается мне в живот, как железный кулак, и сбивает меня с края ямы. Я шиплю от удивления, падая назад. Затем из меня вырывается крик боли, когда я останавливаюсь, цепи натягиваются, и мои ноги едва касаются дна ямы. Обе мои руки кажутся парализованными, выдернутыми из суставов и бесполезными, кулаки безвольно расправляются.
Артос растворяется в темноте на вершине ямы, прежде чем его мрачная улыбка материализуется передо мной. Человек, Темный, Верховный Командующий — он распадается на неосязаемую вещь, не что иное, как темное смятение. Он появляется и исчезает, паря рядом со мной, его дыхание касается моей щеки вместе с его словами.
— Это холодное, темное существо, пробуждающееся к жизни внутри тебя?
Моя пустота содрогается.
— Это не змея, не ядовитый яд, не злая магия. Это ты, и с каждым вздохом, слетающим с этих дрожащих губ, — шепчет он и касается моей нижней губы, — твоя темнота растет. Так что ты останешься здесь, подвешенная на этих цепях, мой питомец.
— Я думала, ты хочешь ее вернуть, — выдыхаю я между резкими выдохами, боль от моих рук распространяется вниз по шее и через грудь.
— Хочу, — Артос проводит пальцем по моей руке, и я вздрагиваю. — Но магия укоренилась внутри тебя. Она стала тобой. Ее уже не вернуть. Вместо этого она должно подчиниться моей воле.
Он движется передо мной, и то, что осталось от его физической формы, увядает.
Глубокий холод пробирает меня до костей, когда темнота принимает очертания фигуры. Она возвышается надо мной, выгибаясь дугой, чтобы не задеть верх палатки.
— Ты склонишься передо мной, — гремит его голос, и когда мое дыхание сбивается, я знаю, что это истинный голос Артоса, его истинная форма.
Это существо, которое Кристен видел, а я не могла, вещь, которую Кристену было запрещено видеть до того, как мы связались, и я дала ему ключ.
Хранитель.
Дитя Бога.
Судьба.
— Ты никогда не сломаешь меня, никогда не заберешь мою корону, — обещаюсь я, слова сами собой вырываются из меня в отчаянии.
Меня не встречает ничего, кроме его смеха. Он заполняет яму, оружие на стене перестает существовать, когда холод становится леденящим,и яма ведет в туннели, недоступные даже звездам.
Глава 5
КРИСТЕН
Я задерживаю дыхание, когда охранники, стоящие в конце коридора, сменяют друг друга.
Пять минут.
Я бросаюсь вперед к висячему замку камеры, сводя пальцы в центре ладони и стискивая зубы. Медленно высвобождается нить.
Четыре минуты.
Я сосредотачиваюсь на замке, пропуская через него нить, и на лбу у меня выступает пот. Мое сердце бешено колотится, когда висячий замок тихо щелкает.
Три минуты.
Я толкаю дверь, прихрамывая, направляясь в конец коридора. Глупо было драться сразу с четырьмя охранниками, даже если Зора была в беде. Это рискованно тем, что я не смогу спасти ее сейчас.
Две минуты.
— Кристен? — тихо спрашивает Гретта.
Я бросаю взгляд через плечо.
— Поторопись.
Лучшая подруга Зоры плетется за мной, как будто ей не совсем комфортно со своим телом и тем, как оно двигается. Она ставит одну ногу перед другой, но недостаточно быстро.
Я спешу обратно к ней и заключаю в объятия.
— Все будет хорошо.
— Куда они забрали Зору? Что происходит? — Гретта настаивает.
Она больше ни о чем меня не спрашивала. Прошло несколько часов, и это единственные два связных вопроса, которые Грета связала воедино.
Я не могу на них ответить. Ответить — значит признать худшее: я не знаю.
По крайней мере, я все еще чувствую Зору. Она достаточно далека, чтобы наша связь доходила до меня отголосками, которые слишком далеки и находятся где-то посередине. Но она здесь. Где-то. Это уже кое-что.
— Все будет хорошо, — снова говорю я ей.
Похоже, это единственное предложение, которое я тоже могу связно составить.
Одна минута.
Наверху лестницы гремят доспехи.
— Черт, — я опускаю Гретту на землю и толкаю ее себе за спину. — Я разберусь с этим.
По ступенькам с шумом спускаются тела, и я поднимаю кулаки, мое сердце колотится, когда первый охранник заворачивает за угол. Я бросаюсь вперед, используя его неожиданность в своих интересах. Я врезаю кулаком ему в шею — его лицо и грудь защищены броней — сбрасывая его как раз в тот момент, когда еще двое охранников спешат вниз по ступенькам. Я рычу, набрасываясь на первого, но получаю удар от второго.
Если бы только это были мои люди.
Но нет. Их броня из темного стерлингового серебра с закрученным рисунком темных цветов, выбитым в центре груди. Это похоже на замысловатые символы, которыеАртос нарисовал чернилами у себя на голове — явный признак того, что они практически не будут преданы моему правлению.
Я задыхаюсь, когда теряю хватку на первом охраннике, второй обхватывает мою шею рукой и сжимает.
— Отойди, Эстал, — рычит стражник. — Мы только что закончили сжигать остатки твоего королевства. Спасать нечего, и если ты не будешь осторожен, то потеряешь свою жизнь.
Я рвусь вперед, стиснув зубы и охваченная яростью.
— Спасать нечего? Ты ошибаешься. Вы можете сжечь мое королевство, но его дух живет в его народе. Если вы не выследите и не убьете каждого Роялиста, подпольное союзническое королевство Эстал останется нетронутым.