Страница 21 из 43
— Я пропустила шутку? — Спрашиваю я ее.
Кайя смеется, ожидая, пока Каллум, Америдия и Николетт уйдут через холл, прежде чем она широко раскинет руки и повернется.
— Черт возьми, Зора. Я чувствую себя такой свободной.
Из меня вырывается смех, когда она хватает меня за руки и кружит.
— Кая, ты что, с ума сошла?
Она откидывает голову назад, ее темные волосы струятся по спине, а подбородок задран к потолку. Она закрывает глаза и глубоко вдыхает.
— Мне просто нужно насладиться этим. Всего на мгновение.
Я оглядываю комнату, затем, прищурившись, смотрю на трон, внутри меня оживает восторженное мурлыканье, когда я представляю себя с Кристеном на нем. Что это, должно быть, было за зрелище.
— Ты говоришь мне, — бормочу я. — Когда Артос завладел моими глазами, я подумала, что это все. По крайней мере, долгое время. Я думал, что не смогу помочь в финальном бою.
— А теперь? — спрашивает она и перестает кружиться, прислонившись к мраморной колонне. Ее грудь вздымается под корсажем, и я замечаю, насколько моложеона теперь тоже выглядит. Как будто разрыв связи с Кристен позволил ей перенестись в прошлое, в тот возраст, в котором ей суждено было быть.
— Теперь, — говорю я ей, тоже прислоняясь к колонне, — я хочу надрать задницу этому Стражу так далеко во вселенной, что Боги разнесут его на крошечные кусочки. — Я дьявольски ухмыляюсь и смотрю на нее.
— Тогда я хочу собрать эти кусочки и разбросать их повсюду, как чертово конфетти.
Кайя упирается, а я фыркаю от смеха.
— Ты говоришь подобные вещи, — говорит она мне, — и я беспокоюсь о твоем новом пороге силы, Вайнер.
Я выдыхаю иприслоняюсь головой к колонне.
— Я тоже волнуюсь.
— Правда? — Спрашивает Кайя.
— Ну, да. — Я пожимаю плечами и тереблю ткань своего халата. — А что, если я стану такой же темной, как Артос? Он стал таким, какой он есть, благодаря власти, которой когда-то обладал. Сейчас я обладаю большей частью той же самой власти. Я не думаю, что это настолько преувеличение, чтобы думать, что я мог бы стать, я не знаю, злым.
Кайя качает головой.
— У тебя нет способности быть злой, Зора. У тебя немного не в порядке с головой, — начинает она, делая паузу и бросая на меня многозначительный взгляд.
Я прищуриваюсь.
— Продолжай.
— Но, — поправляется она с улыбкой, — у тебя есть мораль.
— Немного, — говорю я.
— Достаточно, — возражает она.
Я морщусь.
— Разве тебе не нужно забрать книгу?
— Да. — Она выпрямляется, отталкиваясь от колонны. — Но я серьезно, Зора. Ты никогда не смог бы стать злым.
Мне удается слегка кивнуть.
— Спасибо.
Она кивает, и затем ее лицо снова расплывается в широкой улыбке.
— Хорошо, а теперь давайте поиграем в пятнашки. Она разворачивается и бежит к коридору. — Ты водишь!
Я спешу за ней, смеясь, когда она бежит по коридору, не обращая внимания на темноту.
— Ты, блядь, ненормальная! — Я кричу ей вслед. Странно думать, что все это время та горькая Кайя, которую я узнал, была совсем не ею. Она была прикована цепью к своему брату, и после того, как ее повесили в яме Артоса, я не могу представить, каково это — чувствовать себя так в течение многих лет. Кристен, может быть, и не был жестокоим, как Артос, но на самом деле все сводится к вопросу свободы. Я рада, что, по крайней мере, сделала это для нее и Тейлиса.
Глава 15
Зора
Мы с Кайей выскакиваем из темного коридора в холодную зеркальную комнату. Я кладу руки на колени и делаю глубокий вдох.
— Это действительно нечестно, — говорю я Кайе. — За последние несколько дней у меня было столько впечатлений от внешнего тела, сколько, я думаю, ни у кого не было когда-либо.
Кайя смеется, у нее тоже перехватывает дыхание.
— Ты злостнаянеудачница, Вайнер.
Я слабо протягиваю руку к ее плечу, но она отшатывается. Я раздраженно сдаюсь, и Кайя идет к столу, чтобы просмотреть книги — Америдия, Каллум и Николетт стоят вокруг гигантской каменной плиты и листаютстраницы.
Я выпрямляюсь, обхватываю себя руками и опускаю глаза в землю. Здесь слишком много чертовых зеркал, думаю я, нахмурившись, не желая видеть себя.
Это просто шрамы. Почему ты так боишься?
И у меня нет ответа. Я бы хотела, чтобы он был. Я хотела бы быть смелее, но, возможно, это единственная вещь, помимо любви, с которой я действительно не знаю, как встретиться лицом к лицу: травма. Я всегда сдерживаюсь, пока не смогу справиться с ней жестоко. Возможно, это не самое полезное решение, но это всегда было моимрешением — и оно работает.. в большинстве случаев.
Ты действительно не собираешься взглянуть на себя, пока Артос не умрет от твоей руки? Я спрашиваю. Почему ты позволяешь ему так сильно себя контролировать?
Ответа по-прежнему нет. Мои пальцы впиваются в бока от раздражения.
Перестань быть маленькой сучкой, Вайнер. Я расправляю плечи и, не раздумывая больше, поворачиваю шею к ближайшему зеркалу.
Я действительно не знаю, чего я ожидала, но я не ожидала этого. Я ничего не вижу, немогу ничегоразглядеть на поверхности зеркала, потому что множество нитейзаполонили его, загораживая мне обзор. Я подхожу к нему с любопытством, вероятно, выглядя как абсолютный сумасшедший, прокладывающий себе путь сквозь маленьких тонких ублюдков, но я несобираюсь ни к кому из них прикасаться. Я подхожу достаточно близко, чтобы разглядеть точку фокусировки потоков.
В центре зеркала — вращающийся золотой круг. Вокруг меня проплывают нити, которые, кажется, ведут к нему. Однако ярче всего светится нить ЯРОСТИ. Внутри меня, словно натянутая струна, моя сила натягивается. Он слабый, но его достаточно, чтобы моя рука поднялась, указательный палец вытянулся. Еще один рывок, и я навожу палец на золотую спираль. Это глупо, думаю я, но он снова дергает, и мой палец дергается вперед, как будто кто-то протянул руку сквозь зеркало и схватилего.
— Зора, — раздается шепот. Я напрягаюсь, шум Кайи и остальных стихает позади меня. Он хочет поговорить с тобой, сообщает мне голос. Это женский голос. Который я никогда раньше не слышал, но кажется странно знакомым.
— Кто? — Тихо спрашиваю я, наблюдая, как золотая спираль становится больше, закручиваясь наружу и расходясь веером по поверхности зеркала. Женщина не отвечает, и когда я оглядываюсь через плечо, там нет ничего,кроме серого тумана. Я снова поворачиваюсь к зеркалу, хмуря брови, но и оно исчезло. Все становится серым, туман клубится вокруг меня и покалывает кожу. Даже нити исчезают, и я сразу понимаю, где нахожусь. Нигде, думаю я, проводя рукой по туману.
— ЗОРА ВАЙНЕР, — гремит чей-то голос, и я слегка подпрыгиваю.
— Черт, — бормочу я. Я делаю медленный круг, замирая, когда нахожу место, где туман мягко расступается, и появляется дорожка из серебристо поблескивающих камней. Я переступаю через них, моя мантия шуршит по земле позади меня. Паника, трепещущая в моей груди, усиливается, когда в нескольких ярдах от меня появляется невероятно высокая фигура. Она полностью скрыта тенью, но ее обрамление пронизано нитями, каждый дюйм которых переливается бесконечным цветом точно так же, как это делали глаза Наследников.
— Ты Волшебница, не так ли? — Интересно, нахожу ли я перед собой невидимый барьер, удерживающий меня от того, чтобы подойти к ним еще ближе.
— Да, — отвечают они, и хотя в чем-то их голос напоминает глубокое рокочущее мужское — похожее на голос, который я слышал во время нашей с Кристеном церемонии скрепления, — в нем также есть мелодичность, что-то такое, что могло бы сделать его женским. Что такое пол для Бога?Думаю я, поджимая губы, когда их кружащаяся голова двигается ровно настолько, чтобы сказать мне, что они тоже изучают меня.