Страница 16 из 43
Я поднимаюсь с ублюдка, вырываю кинжал из его груди и, вставая, вытираю его о штанину.
— Он будет благодарен тебе в загробной жизни, — говорит Каллум.
Я смотрю на него и замечаю, что его взгляд отрешен, он смотрит в пустое пространство рядом с Савином, как будто он может увидеть там кого-то или что-то, говорящее с ним.
— Савин поблагодарит меня?
— Да, — отвечает Каллум, — я думаю, что он уже некоторое время не в себе.
Хармони присаживается на корточки рядом с Савином и дважды проверяет его пульс, прикладывая два пальца к шее.
— Он ушел, — говорит она.
— Он начал работать с Отбросами более десяти лет назад, — рассказывает мне Каллум.
Я засовываю кинжал в сапог.
— И ты знал? Почему мне не сообщили?
— Твой отец был таким, — объясняет Каллум, спокойно подходя к Савину, затем вытаскивает нож из своего ботинка. Он разрезает ремешок сумки с картами Савина, прежде чем достать их и разложить каждую из бумаг обратно на каменном столе. — Мы послали Савина для обслуживания острова, чтобы убедиться, что наши враги никогда не попытаются сбежать. В какой-то момент отчеты Савина становились все менее и менее конкретными. Мы с твоим отцом считали, что Савин, возможно, предал нас, но у нас никогда не было окончательных доказательств. Когда на королевство Нор напали, я не был слепцом.
— Мы были, рычу я, делая шаг к нему и глядя прямо в глаза. — Ты должен был сказать мне. Мы могли бы предотвратить все это.
— Нет, Кристен, это предопределено. Этого нельзя было изменить. Каллум отводит от меня взгляд, и снова слабый намек на улыбку появляется на его губах. — И мы бы не осмелились изменить это, если бы это означало помешать ей подняться.
У меня перехватывает дыхание, когда я поворачиваюсь туда, куда он смотрит. Зора, высокая и гордая, стоит в конце комнаты. Я шагаю к ней, обнимаю ее и прижимаю к себе, ненавидя то, какой холодной она кажется на ощупь. Ее руки медленно обвиваются вокруг меня, ее лицо утыкается носом в мою грудь.
— Я никогда не отпущу тебя, — яростно говорю я. — Меня не волнует, насколько ты чертовски независима. Я не позволю этой свинье калечить тебя еще больше.
Зора отстраняется, ее лицо приподнимается, как будто она хочет посмотреть на меня, даже когда не может. Красивая улыбка украшает еегубы, и мое сердце щемит от любви и жестокости в ней. Это улыбка, которая калечит людей и армии, включая меня.
— Он этого не сделает, — обещает она мне, — я заберу у него все, что он забрал у меня, и больше.
Я смеюсь, всегда удивленный ее силой, затем прижимаюсь губами к ее губам, нуждаясь в том, чтобы она была рядом, пусть даже всего на мгновение.
Она целует меня в ответ, связь между нами вспыхивает с новой силой. Затем она мягко отстраняется от меня и ощупывает мой бицепс, пока не находит сгиб моей руки и не хватается за него.
— Нам нужен план, — говорит она.
Хармони подходит к своей подруге, затем осторожно берет свободную руку Зоры в обе свои.
— Гретта? — Спрашивает Зора, и в ее голосе столько надежды, что мое сердце разрывается за нее.
— Вообще-то, Хармони, — говорю я ей. — Прости, Зора. Артос..
Зора игнорирует меня и убирает свою руку с моей, беря обе руки Хармони и притягивая ее в объятия.
Хармони смеется, слезы текут по ее щекам, когда она кладет подбородок на плечо Зоры, их короны звякают друг о друга.
— Ты не разочарована, что я не Грета? — спрашивает она.
Зора яростно качает головой.
— Ксавьер рассказал мне, что он с тобой сделал. Думаю, тебе будет приятно услышать, что я чуть не убила его за это. Если бы не Артос, он был бы мертв.
— Спасибо тебе, — шепчет Хармони, — за попытку.
Зора протягивает пальцы вверх, ощупывая лицо Хармони, вытирая ее слезы, затем поднимается выше, к макушке.
— Хорошо. Там ему и место, — шепчет Зора.
Тело Хармони сотрясается, когда ее сотрясают рыдания.
— Черт знает, сколько времени это заняло, — смеется она сквозь слезы.
Я улыбаюсь им.
— Значит, вот каково это? Делать что-то правильно?
— О, не начинай, Эстал. Тебя абсолютно не ценят за то, что ты порядочный, — бросается ко мне Хармони.
Но Зора протягивает ко мне руку, и я переплетаю свои пальцы с ее.
— Он заслуживает некоторого доверия, — мягко говорит она, ее кожа сияет ярче от того, что можно описать только как звездный свет. Красивый, переливающийся, вездесущий звездный свет.
— Трогательно, — говорит Каллум, и мы все поворачиваемся к нему, когда он обнимает свою жену.
Понятия не имею, когда Николетт вернулась, но она прижимает к груди довольно объемистую книгу, обхватив ее руками.
— Да, — соглашаетсяона. Затем она поворачивается к столу и хлопает книгой по крышке, поднимая пыль, осевшую между страницами. — Но у нас есть работа, которую нужно сделать.
— У меня есть остальные, — доносится голос моей сестры, Кайя и Тейлис появляются из темного коридора со стопкой книг в руках. Они оба резко останавливаются при виде меня, и между нами вспыхивают наши якорные узы. Такое облегчениепоявляется на их лицах, когда они спешат к столу и сбрасывают книги.
— Я же говорил тебе, что он не умер, — усмехается Тейлис, затем одаривает меня игривой ухмылкой. Но его взгляд падает на Зору, на ее отсутствующие глаза, и его ухмылка исчезает. — Черт, — бормочет он, шрамы от ожогов на его лице покрываются рябью беспокойства, когда он морщится. Затем он смотрит на Хармони — и вцепляется в руку Кайи, чтобы удержаться на ногах. — Гретта?
— Хармони, — отвечает она, но ее взгляд направлен не на Тейлиса. Они смотрят на Кайю, их взгляды скрестились, как будто моя сестра без всяких сомнений знала, что это был воин в шкуре Гретты. Они разделяют какую-то тихую победу, и я узнаю блеск надежды в глазах моей сестры. Это то же самое, что я наблюдал у Зоры, когда она не осмеливалась сказать, что любит меня.
— О, — выдыхает Тейлис, и напряжение в плечах моего лучшего друга спадает. Он прочищает горло. — Я рад, что с тобой все в порядке.
Каллум прочищает горло и щелчком открывает одну из множества книг, показывая мне обложкой ровно настолько, чтобы я узнал руну на первой странице.
— Что это? — Спрашиваю я, когда мы с Хармони подсаживаем Зору к столу. Я рассказываю ей, что вижу сквозь нашу связь, и Зора кивает.
— Это все, что когда-либо было написано о Стражах, — отвечает Николетт, ее тонкий бледный палец проводит по руне на другой книге. Она отличается от рун Артоса, его линии менее резкие и более плавные, округлые. В каком-то смысле это напоминает мне татуировку у меня на груди.
— По крайней мере, все, что доступно в нашем мире, — утверждает Кайя, и моя сестра встает рядом с Хармони, их руки соприкасаются ровно настолько, чтобы легкий румянец выступил на носу Хармони. — Мне нравится корона, — тихо говорит Кайя, поднимая свои голубые глаза на Хармони.
Хармони прерывисто вздыхает и благодарно кивает, румянец разливается по ее щекам.
— Есть ли на этих страницах что-нибудь,что может помочь нам убить Артоса? — Спрашивает Зора, облокачиваясь на стол, чтобы сохранить равновесие.
— Возможно, — кивает Каллум. — История может многому нас научить.
— И этот, — говорю я, прикасаясь к тому, на лицевой стороне которого изображена руна Артоса. — Это и есть история Артоса Нулевого?
Каллум и Николетт обмениваются еще одним своим холодным, молчаливым взглядом, прежде чем Николетт кивает на книгу, затем на их окно с той же руной.
— Это руна Разрушения, — говорит она. — А это, — она указывает рукой на стопку книг, — истории о времени, любви, смерти и..