Доктор Грант

Наклоняюсь и целую ее, не торопясь и сметая поцелуем все ее переживания и печаль. Я хочу стать для нее всем, о чем она только может мечтать.

– Ноа, – шепчет она. От звука ее голоса у меня по спине пробегает дрожь, как тогда, когда мы впервые повстречались.

Я наклоняюсь, приникая к ее губам.

– Я люблю тебя, – шепчу я и затем целую ее. Амара стонет от моего поцелуя, зарываясь рукой в мои волосы. Я схожу с ума от того, как ее тело извивается подо мной. Никто, кроме нее, на это не способен. Она – единственная, кто за считаные секунды может избавить меня от тревожных мыслей и грусти и подарить чистое блаженство.

Мои руки блуждают по ее телу. Я ласкаю ее, нежно поглаживая. Я без ума от ее стонов, от ее полного вожделения взгляда.

– Я хочу тебя, – шепчет она. – Ты нужен мне. Ближе, Ноа.

Моя рука скользит между ее бедер. Не удивлен, что она уже вся мокрая. Амара слегка приоткрывает рот, когда указательным пальцем я провожу по ее киске, дразня ее, не давая ей того, чего она хочет. Я почти довожу ее до оргазма, но она качает головой.

– Я хочу кончить вместе с тобой, когда ты внутри меня, малыш. Я хочу тебя.

Улыбнувшись, я приподнимаюсь, чтобы раздеться. Амара откидывается назад и смотрит, как я расстегиваю рубашку, бросая ее на пол. С легкой ухмылкой на лице она стягивает платье через голову, когда я принимаюсь за ремень. Вскоре мы оказываемся голыми, и я, улыбаясь, склоняюсь над ней.

Амара нежно водит руками по моему телу, глядя на меня в нетерпении. Я не могу не улыбнуться.

– Черт, я просто боготворю тебя, – шепчу я, вводя в нее кончик члена, кайфуя от того, как она открывает ротик. – Сегодня ты не оставишь мою постель. С этого момента все твои ночи принадлежат мне.

Я вхожу в нее глубоко, до упора. Как она стонет, произнося мое имя, просто музыка для моих ушей. Я вынимаю член и снова вхожу в нее, медленно, снова и снова. Я не тороплюсь, доводя ее до потери рассудка, трахая ее так, как она любит.

Совсем скоро ее дыхание становится учащенным, щеки покрываются легким румянцем, а в глазах зажигается страсть. Она вот-вот кончит, и я наблюдаю за тем, как довожу ее до экстаза. Ее мышцы сокращаются вокруг моего члена, и этого достаточно, чтобы я кончил вместе с ней.

Я закрываю глаза, прислонившись лбом к ее лицу.

– Я без ума от тебя, – шепчу я.

Амара заключает меня в свои объятия, крепко прижимая к себе.

– Я люблю тебя, – шепчет она. – Ты и я… у нас все будет хорошо.

Я киваю, целуя ее в лоб. Да, у нас все будет хорошо. Пока она со мной, у меня все будет хорошо.

Глава 45

НОА

Уставившись в экран ноутбука, чувствую полное опустошение и разочарование. Я уже сбился со счета полученных отказов. За все это время меня даже ни разу не пригласили на собеседование.

Я знал, что Гарольд не пощадит меня, но я недооценил его влияние. Боюсь, что он был прав, и я никогда больше не смогу работать врачом. Подняв глаза, смотрю на Амару. Судя по ее внимательному взгляду в экран ноутбука и ее напряженной спине, она догадывается, что я получил очередной отказ.

Она всячески старается скрыть свои страхи и чувство вины, но она для меня вся как на ладони. Она часто погружается в свои мысли, смотрит на меня, словно ожидая, что я однажды оглянусь на нее с сожалением в глазах. Этого никогда не произойдет. Она не виновата в том, что мы оказались в такой ситуации, но я начинаю беспокоиться.

Прошло уже шесть недель. Шесть недель я пишу людям, с которыми меня когда-либо знакомил Гарольд, а также всем моим знакомым из медицины. Шесть недель непрерывных откликов и нескончаемых отказов. Моих сбережений надолго не хватит, учитывая выплаты по ипотеке и студенческому кредиту.

Амара работает не покладая рук, но, по правде говоря, ее компания не будет прибыльной еще год, если она вообще будет приносить прибыль – большинство компаний не приносят доход в первое время, мы оба это знаем. Гарольд отрезал ее от средств к существованию, и я знаю, она очень переживает из-за того, что зависит от меня. Что будет, когда мои сбережения закончатся?

Прикусив губу, встаю, вспомнив одного знакомого, которому еще не звонил. Доктор Джонсон. Он на пенсии, поэтому я не сразу вспомнил о нем, но, если что, у него могли остаться кое-какие связи, которыми я могу воспользоваться.

Амара смотрит на меня, когда я выхожу из гостиной. Я выдавливаю из себя улыбку. Но я не дурачу ее. Она видит, что я теряю надежду, и это задевает ее сильнее, чем меня. Я пристально гляжу на фотографии в коридоре, и мой взгляд падает на нашу фотографию с отцом. На мне его врачебный халат, на шее – стетоскоп, слишком большой для меня. Мне, должно быть, шесть на ней. Уже тогда я хотел пойти по стопам отца. Более десяти лет я вкалывал как проклятый, чтобы стать терапевтом. Пару раз во время ординатуры я хотел было все бросить. Я пробирался сквозь нищету, в которой мы с Арией жили, и упорно бился за свое образование. Я не собираюсь сдаваться сейчас.

Вздохнув, я скролю контакты. Казалось бы, что после шести недель чистого ада становится легче, но это не так. Я натужно улыбаюсь, нажав на кнопку вызова в телефоне. И ведь даже не знаю, зачем я это делаю, но улыбка помогает мне перейти в режим вежливого доктора, даже когда я знаю, что никто меня не увидит.

– Ноа? Я так рад тебя слышать, – говорит доктор Джонсон, и мое сердце согревается от тепла его голоса. Мне нравилось у него работать, и я искренне жалею, что он продал свою клинику. Но опять же, если бы он этого не сделал, я бы никогда не повстречал Амару.

– Здравствуйте, доктор Джонсон! Как поживаете на пенсии?

Он смеется, и вот я уже искренне улыбаюсь.

– Скучно. У меня есть целый список вещей, которыми я всегда хотел заниматься, но я все же скучаю по работе. Я скучаю по пациентам, по клинике и по работе врачом. Никогда не думал, что скажу такое, но это правда. Пенсия не совсем мое.

– Вы привыкнете, – говорю я ему. Он всегда работал по многу часов, пока не продал клинику, так что я могу представить, как трудно ему приходится. Как и мне. Тяжело сидеть дома каждый день, смотреть, как Амара ходит в университет, ведет занятия, пишет диссертацию…

– Ну, хватит обо мне. Как у тебя дела? Где ты сейчас работаешь? Я все хотел поговорить с тобой, но откладывал, так как был очень занят из-за всей этой возни с клиникой, извини.

Я смотрю на фотографию нас с отцом, и меня охватывает чувство тяжелой утраты. Интересно, что бы он мне сказал сегодня? Был бы у него какой-нибудь мудрый совет для меня наготове?

– Поначалу было нелегко найти что-то подходящее, но потом мне позвонили из колледжа Астор и благодаря вашей рекомендации предложили мне работу. Я давно собирался поблагодарить вас за это, но жизнь завертелась как вихрь. К сожалению, с работой не сложилось.

– Колледж Астор? – повторяет он, смутившись. – Благодаря моей рекомендации? С чего мне рекомендовать тебя в клинику университета?

Я ошеломлен. Выдержав паузу, говорю:

– Клиника в кампусе. Разве вы не отправляли им мое резюме?

Доктор Джонсон замолкает.

– Нет. Думаю, я бы вспомнил. Я был так занят продажей клиники, что даже не подумал об этом. Я и понятия не имел, что ты с трудом что-то нашел.

Я замираю в изумлении. Мне четко сказали, что получили рекомендательное письмо от доктора Джонсона. Я отчетливо помню это. Помню, как сидел на диване в полном отчаянии и какую надежду вселил в меня этот телефонный звонок.

– Понятно, – бормочу я, чувствуя, что что-то упустил. Я пытаюсь подавить это ощущение и заставляю себя сосредоточиться на сути дела.

– Ну, я был бы рад получить рекомендацию. Я какое-то время работал в клинике колледжа, но что-то пошло не так, и сейчас я в поисках новой работы.