Страница 84 из 132
31
Старый ржавый пикап с прицепом для одной лошади, тяжело пыхтя, преодолевал долгий подъем, вздрагивая всякий раз, когда мимо с ревом проносилась какая-нибудь более резвая машина. Шоссе широкой просекой стремилось вдаль, прыгая с горы на гору. По обе стороны от него расстилался небогатый и неприветливый ландшафт из камней и песка, который разнообразили лишь кустики пробивающейся кое-где колючей растительности.
Солнце жарило немилосердно. Ехать приходилось с полностью опущенными стеклами. Эбби то и дело поглядывала сквозь темные очки на показания датчика температуры воды, ожидая с минуты на минуту услышать знакомое бурление в радиаторе. Обжигающий ветер, насыщенный песчинками Аризонской пустыни, опять ворвался в открытое окно, растрепал волосы, завязанные сзади в хвост, и бросил темные пряди на лицо. Однако она не обратила на это внимания, как не обращала внимания и на пульсирующую боль в пояснице и неприятную тяжесть набрякшей груди. Сейчас для нее имело значение только одно – довести грузовичок до вершины холма. Эбби обеспокоенно глянула в зеркало заднего вида, где отражался прицеп с серенькой молодой кобылкой внутри.
Машина с натужным воем кое-как вскарабкалась на гребень горы, и Эбби, переключив передачу, облегченно вздохнула.
– Ну вот, отсюда, кажется, дорога будет идти все время под гору, – довольно сообщила она Бену, сидевшему справа от нее. Через несколько минут перед их глазами замаячили первые дома в пустыне – пригород «большого» Финикса, который расползся по всей окруженной горами долине, представляя собой несколько сросшихся друг с другом городов. – Вот видишь, зря мы сомневались, что старый пикап Доби осилит столь дальний путь. Надеюсь только, нам не придется ехать сюда снова в разгар лета. Сейчас только апрель, а уже дышать нечем. – Она сильно сомневалась, что старой развалюхе удастся преодолеть многочисленные горные перевалы летом, по сорокаградусной жаре, когда едва не закипает ртуть в термометре.
– Ничего, будем ехать ночью, – равнодушно откликнулся Бен.
– Как я раньше сама не додумалась, – уныло усмехнулась Эбби, только сейчас почувствовав, насколько устали ее тело и разум от изнурительного путешествия.
Дорога из Техаса заняла у них четыре долгих дня. По пути им пришлось часто останавливаться, чтобы дать кобыле возможность размять ноги и попастись на обочине. У Ривербриз немного распух живот и убавилось резвости. В остальном же она перенесла дорогу хорошо – даже лучше, чем ожидала Эбби. Путешествие в прицепе – тяжелое испытание даже для пышущего здоровьем жеребца, не говоря уже о покалеченной кобыле.
Сейчас Эбби была даже рада, что у нее не хватило денег нанять профессионального перевозчика лошадей, чтобы доставить ее любимицу на коневодческую ферму в Скоттсдейле. Профессионал-дальнобойщик вряд ли стал бы останавливаться так же часто, как они с Беном, да и хорошей заботы о животном от него тоже ожидать не приходилось.
Эта поездка имела особое значение – она определенно стоила всех трудностей и хлопот, которые выпали на долю Эбби. А неприятностей у нее и в самом деле было хоть отбавляй. В первую очередь возникла проблема с прицепом. Начать хотя бы с того, что у машины Эбби не было форкопа. Как не было и денег на покупку и установку этого приспособления для прицепа.
Попытка выпросить у Доби его новый грузовичок наткнулась на категорический отказ. Поззе, правда, он «смягчился», любезно предоставив ей свой старый пикап. Доби действовал в полной уверенности, что она, сознавая, что эта битая рухлядь непременно сломается где-нибудь на полпути, откажется от своей сумасбродной затеи. Однако он плохо знал свою жену. Продемонстрировав недюжинное упрямство, Эбби согласилась ехать на старом пикапе. Она прекрасно знала, что Доби весь изведется от тревоги за нее. Ну и пусть! Это послужит ему хорошим уроком. Может, когда-нибудь усвоит наконец, что нет на свете такой силы, которая заставила бы ее отказаться от задуманного.
Выехав до рассвета, они остановились поздним утром на оборудованной стоянке для грузовиков, где Эбби получила возможность принять душ и переодеться в последнее чистое белье. Сейчас, на пятом месяце беременности, она не могла влезть ни в одну из своих старых вещей, а комплектов одежды для беременных у нее было только три. Самый красивый из них – широкую вышитую тунику и пару синих слаксов в тон – Эбби оставила напоследок.
Уже на окраине Финикса уличное движение стало заметно оживленнее.
– Толчея, почти как в Хьюстоне, – устало заметила Эбби. Нащупав рядом с собой план города, она передала его Бену. – Возьми-ка карту – я отметила на ней путь, которым можно проехать к ферме Чарли Карстерса. В таком потоке и заблудиться недолго. Так что следи повнимательнее за знаками и говори мне, когда сворачивать.
Вентиляторы мерно гудели, гоня воздух вдоль длинной конюшни. С противоположного конца широкого прохода столь же равномерным потоком, охлаждая пол, лилась вода. Как видно, хозяин по-настоящему заботился о комфорте своих питомцев.
Однако самым замечательным здесь, конечно же, было другое. Все, кто находился в конюшне, во все глаза смотрели на вороного арабского жеребца, которого в этот момент выводили из стойла. Изогнув лебединую шею, конь кокетливо пританцовывал, перебирая задними ногами. Рейчел получала истинное наслаждение, любуясь на такую красоту. Проведя жеребца по кругу, конюх неожиданно остановил его прямо перед ней.
От столь великолепного зрелища у нее захватило дух. Огонь возбуждения пробежал по ее венам, когда она заглянула в темно-бархатные глаза царственного животного, которые, казалось, вот-вот вспыхнут жарким огнем. Небольшие уши, похожие на два полумесяца, настороженно торчали, как наконечники стрелы. Рейчел возбужденно втянула ноздрями воздух. Этот запах пьянил ее сильнее всех дорогих духов, которые дарил ей Лейн.
Ноздри черного жеребца тоже затрепетали. Подняв точеную голову, он издал трубное ржание, в котором звучали тоска и желание. На этот призыв тут же последовал отклик из соседнего загона, где содержались кобылицы. Эта перекличка возбудила в Рейчел странное, хотя и мимолетное, чувство ревности.
С легкой улыбкой она повернулась к Лейну.
– Кажется, я узнала ржание Саймун. Интересно, знает ли она, что только что откликнулась на зов будущего любовника?
– Лично я сомневаюсь, – ответил Лейн. Несуразная мысль Рейчел вызвала у него добродушную усмешку.
Ей и самой эта идея показалась глуповатой, и все же отчего-то сейчас очень хотелось, чтобы он согласился с ней. Однако в следующую секунду она пристыдила себя за то, что чуть не разозлилась на Лейна. До сих пор он удовлетворял все ее прихоти, касавшиеся лошадей, чего бы это ему ни стоило. Взять хотя бы нынешнюю поездку. Хотя Лейн и уверял ее, что ему нужно попутно уладить в Финиксе кое-какие дела, Рейчел прекрасно знала, что он отправился сюда с единственной целью угодить ей. Он давал ей так много, что ей иногда бывало стыдно из-за того, что у нее практически нет возможности отблагодарить его.
– Ну так что скажете, Рейчел? Как вам Баша-эль-Назир? Теперь-то вы можете вволю им налюбоваться. – Чарли Карстерс стоял сбоку, скрестив руки на бочкообразной груди. Он качнул плечом в ее сторону, и массивный золотой слиток, которым была украшена цепь на его шее, замерцал тусклым светом.
– Он просто великолепен. – Хотя, по правде говоря, сейчас она думала уже не о жеребце, а о потомстве, которое он должен дать.
– Поставь его обратно в стойло, – велел Чарли управляющему фермой Винсу Ромейну. Коротенький тщедушный человечек лишь махнул рукой, передавая приказ хозяина дальше, конюху, державшему жеребца под уздцы. Управляющий был столь же молчалив и мрачен, сколь словоохотлив и жизнерадостен был Чарли.
– И зачем мне только взбрело в голову продавать этого красавца? Ей-Богу, сам себе удивляюсь! – закачал Чарли головой, притворно сокрушаясь. – Однако раз уж решил, значит, решил. Сейчас, после того как Радзин стал чемпионом Скоттсдейла, я убедился в том, что нужно сделать акцент на разведении арабских лошадей польского происхождения. Кажется, именно на них в ближайшее время будет наивысший спрос. В Радзине очень много польской крови. Вообще-то мы с Пэтси собираемся нынешней осенью съездить в Польшу сами, на ярмарку в Януве. Хотим подобрать там хороших кобылок для Радзина. Уверяю вас, Лейн, этот лошадиный бизнес кого хочешь с ума сведет. Вот увидите, пройдет лет пять, и всем вдруг позарез потребуются египтяне. Мне только и останется, что клясть себя на чем свет стоит за то, что продал Башу. А там, глядишь, войдут в моду арабские кони испанского или русского завода.