Страница 83 из 132
– Лошадиные торги… Естественно, разве могла она упустить такую возможность!
С внезапной пронзительностью Эбби осознала, что ее собственное имя не будет значиться ни в одном из списков приглашенных на торги. Даже если ей и удастся выклянчить у кого-нибудь билетик на одну из крупных распродаж, которые по пышности и зрелищности могут сравниться разве только с бродвейской театральной постановкой, то ее место наверняка будет где-нибудь на галерке. В былые времена она утопала в креслах секции «только для обладателей золотых карточек». Теперь об этой престижной части зрительного зала можно было забыть. Вход туда был открыт лишь для тех, кто мог похвастать состоянием Рокфеллера. Или Лейна Кэнфилда… Рейчел наверняка будет там – со своими горностаями, бриллиантами и прочей мишурой.
Отныне Рейчел преследовала Эбби словно наваждение. Куда бы ни направилась Эбби – на трибуну для зрителей, арену или в конюшню, где в затейливом убранстве красовались лошади лучших конеферм, – эта женщина была уже там. И непременно в обществе какого-нибудь из знаменитых конезаводчиков, в том числе тех, кого Эбби привыкла считать своими друзьями. В конце концов она перестала посещать светские мероприятия, лишь бы не видеть этой надменной Рейчел.
Эбби закрыла глаза, но не могла зажать уши. Между тем на выставке только и разговору было, что о Рейчел. Соря деньгами направо и налево, та успела купить около двадцати арабских скакунов, перебивая самые высокие цены на аукционах и заключая частные сделки. Восторженным шепотом люди сообщали друг другу, что Рейчел просадила на выставке уже два миллиона… И стала истинной любимицей Скоттсдейла. Ей поклонялись словно идолу.
Хотя Эбби удалось завоевать почетные места в ходе показов в двух классах, она была от души рада, когда выставка подошла к концу. Ее самолюбие было уже достаточно уязвлено, вернее, разбито в кровь. Хватит боли. Пора было отправляться домой зализывать раны.
А вот и дом. Словно заново оглядывая скромную обстановку фермерского коттеджа, Эбби внезапно удивилась: полно, да можно ли назвать это родным домом? Ее настоящим домом был Ривер-Бенд. И останется навсегда, во всяком случае, в ее сердце. Однако, распаковывая вещи, она постаралась сразу же отогнать от себя эту мысль. Думать о Ривер-Бенде означало для нее думать о Рейчел.
Итак, возвращение домой получилось довольно унылым. Только одно немного утешало ее: Доби, казалось, поутих и не проявлял склонности к новым спорам, хотя по некоторым признакам можно было заключить, что деятельность жены по-прежнему вызывает у него активное неприятие. Что ж, авось когда-нибудь поймет, что Эбби никогда не изменит себе. Сам Доби, наверное, по-прежнему не расставался с надеждой на то, что она превратится со временем в тихую домоседку, хлопотливую супругу и безупречную мать. Только вряд ли его мечтам суждено сбыться. И чем скорее он поймет это, тем лучше.
– Эбби! Эй! Ты здесь? – раздался из прихожей бодрый голос матери.
– Здесь, в спальне. – Собрав с кровати кучу грязного белья, она в этот момент как раз пыталась засунуть все это тряпье в бак для стирки, однако тот был уже заполнен доверху грязными вещами Доби, скопившимися за две недели. Эбби злобно швырнула охапку вещей на пол, с тоской вспомнив о тех временах, когда для решения подобных проблем достаточно было позвать горничную.
– Отдыхаешь? Я тут… – Появившаяся в дверях Бэбс осеклась при виде чемоданов и сумок, в беспорядке разбросанных по комнате.
– Вряд ли можно назвать это отдыхом. Я только начинаю распаковывать вещи. – Громко хлопнув крышкой опустошенного чемодана, Эбби скинула его с кровати. – А до этого отскребала кухню – все утро потратила. Видела, сколько там пыли? На два пальца – не меньше. Когда Доби жил тут бобылем, у него блестело все. А стоило только жениться, так сразу же стал беспомощным, как ребенок.
– С мужчинами это случается.
– Ты это о стремлении во что бы то ни стало насолить жене? – мрачно пробормотала Эбби, изо всех сил стараясь не дать воли раздражению. – Господи, хоть бы дела мои пошли получше. Жду не дождусь, когда наконец можно будет нанять домоправительницу.
– Тебе что, трудно поговорить об этом с Доби? Я уверена, что он…
– …будет платить кому-то за работу, которую, по его убеждению, должна бесплатно делать жена. Как же, дождешься от него! Нет, мамочка, не стоит даже пытаться.
– Понимаю, понимаю… У вас с Доби, кажется, есть кое-какие проблемы. Но у кого их нет? Для большинства молодоженов начало совместной жизни не бывает гладким. Два разных человека начинают жить под одной крышей – тут всегда нужен период взаимного привыкания, притирки друг к другу. Кстати, насколько я понимаю, Доби нелегко жить по соседству с тещей.
– Ничего, привыкнет. – Вытащив из одежного мешка свои вечерние платья, Эбби, прежде чем повесить в чулан, придирчиво рассматривала их, пытаясь удостовериться, нет ли на них пятен.
– Может быть, и так. Но пока ты была в отъезде, я подыскала маленькую двухкомнатную квартирку в хорошем кооперативе в Хьюстоне. Я поговорила с Фредом Чайлдерсом в банке, показала ему, сколько мне удается заработать на вечерах. Конечно, на выплату первого взноса мне придется взять кое-что из денег, вырученных за поместье Дина, но в дальнейшем банк готов предоставить мне кредит. – Нет, мамочка, ты никуда не поедешь, – решительно запротестовала Эбби.
– Мне кажется, что так будет лучше.
– Для кого? Для чего? И кому это вообще взбрело в голову? Тебе или Доби? Нет, мама, я и дальше буду работать с тобой. А если Доби не нравится, то это его проблема. – Ей был абсолютно необходим источник дохода помимо того, что удавалось зарабатывать, дрессируя чужих лошадей и демонстрируя их на выставках. Эти деньги были необходимы на оплату услуг жеребца-производителя, а также на приобретение новых кобыл, способных дать элитное потомство. Эбби была преисполнена решимости создать собственное предприятие по разведению лошадей, которое не только могло бы сравниться с конезаводом Рейчел, но впоследствии и затмило бы его. У Рейчел сейчас было все – лошади, деньги, сила, влияние, – но Эбби поклялась себе, что и на ее улице будет праздник. Когда-нибудь весь Скоттсдейл заговорит о ней.
– Доби к моему решению не имеет ни малейшего отношения, хотя я и в самом деле считаю, что вдвоем вы быстрее поладите, если я не буду каждую минуту мозолить вам глаза. К тому же мне гораздо удобнее и практичнее будет жить в Хьюстоне. Не надо будет тратиться на поездки туда-обратно, гонять машину от заказчиков к рестораторам, от рестораторов к поставщикам. Все будет под рукой. И не придется оплачивать астрономические телефонные счета за звонки в город.
На это Эбби возразить было нечего. И все же она улыбнулась – чуть иронично и в то же время тепло.
– Ох, мам, посмотрела бы ты на себя со стороны. Бэбс Лоусон, деловая женщина… – Она всегда без памяти любила мать, но теперь к ее любви примешивалось чувство подлинного уважения и восхищения. – Я так горжусь тобой, мамочка, честное слово, горжусь.
– Так ведь партнерша-то у меня какая! – тоже улыбнулась Бэбс, но затем веселье на ее лице сменилось задумчивостью. – Дело в том, что за последние несколько месяцев мы с тобой очень изменились. Обе. И я бы сказала, в лучшую сторону.
Поймав мать за руку, Эбби ласково прижала ее ладонь к своей щеке. Наконец-то они были на равных.
Через две недели Бэбс переехала в кооператив в Хьюстоне. Для Эбби это было чем-то из области фантастики: ее мать уезжала куда-то в неведомый мир, чтобы начать самостоятельную жизнь. Дочери это казалось еще более диким, чем самой Бэбс.