Страница 3 из 3
Там была карта. Не схематичная, а подробная, спутниковая. Увеличенный фрагмент Северной Карелии, в приграничной зоне. Удалённый, безлюдный район. Ни посёлков, ни обозначенных дорог. Только синева озёр, буро-зелёные массивы тайги и серые усыпи скал. Красный, идеально отпечатанный крестик отмечал точку примерно в тридцати километрах от ближайшего обозначения на карте — высохшего ныне хутора с финским названием.
К письму прилагались материалы спутниковой съёмки. Снимки в разное время года, суток, в видимом и инфракрасном спектрах. Лето — море зелени, зеркало озера. Осень — пожар багрянца. Зима…
Волков замер, вглядываясь в зимний снимок. Всё вокруг, на сколько хватало взгляда, было укрыто ровным, пушистым саваном снега. Кроме одного места. Того самого, что отмечено крестиком. Там, на берегу одного из озёр, чётко читался чёрный, почти идеально круглый участок земли. Словно огромная, аккуратная монета, прижатая к белой скатерти. Снег над этим кругом не лежал. Совсем. Он либо не падал туда, либо таял, едва коснувшись поверхности, не оставляя ни намёка на влагу.
Волков отложил снимок. Его рука потянулась к последнему листу в папке. Это была не распечатка, а сканированная копия, вырванная, судя по всему, из какого-то ведомственного архива. Вверху — штемпель: «Секретно. Отчёт о происшествии в районе оз. Куттиярви от 28.12.1939. Старшина Крутов И.В.»
Волков начал читать. Сначала бегло, схватывая суть, потом медленнее, с каждым словом чувствуя, как по его коже, под тканью рубашки, пробегают мурашки. Сухой, скупой, уставной язык военного донесения, пробивающийся сквозь простую грамотность солдата. Но за этими казёнными фразами — бездна.
*«…доложить, что наш отряд в составе 13 чел. подвергся нападению неизвестного противника в районе отметки 47-Б… признаки не соответствуют действиям финских диверсионных групп или регулярных частей… воздействие на личный состав имело характер, вызывающий мгновенное обморожение и кристаллизация тканей с последующим разрушением… наблюдались странные световые и температурные явления, не связанные с погодными условиями… потеряно 10 чел., в том числе лейтенант Гордеев… в результате отхода вышли к озеру Куттиярви, где обнаружены каменные сооружения (сейды) неясного назначения с нанесёнными на них рисунками, похожими на приложенные эскизы… красноармеец Прокошин А.С., имевший этнографические познания (по его словам, от ссыльного учёного), заявил, что это место силы, называемое «Хийси», и требуется проведение особого обряда для его «закрытия» или «успокоения»… я, как старший, принял решение отступить… Прокошин А.С. добровольно остался на месте для проведения указанных действий… при отходе наблюдали устойчивое свечение в районе сейдов и изменение видимого рельефа местности (искривление, «дрожание» воздуха)…»*
К отчёту были приложены эскизы — неумелые карандашные наброски, сделанные рукой солдата, вероятно, того самого Крутова. Ромбы, круги, острые углы, переплетения линий. Наброски были грубы, но в них безошибочно угадывалось то, что Волков видел на «Решительном». Только выведенное не таинственным веществом, а грифелем, под грубой бумагой полевой книжки, в декабре 1939 года.
В ушах стоял шум, как после взрыва. Волков откинулся на спинку кресла. И произнёс чуть слышно, только для себя:
«Ну вот мы и приплыли…»