Страница 1766 из 2409
— Во-первых, — потеряв терпение, сказал Сергей, — она мне нравится. А во-вторых, я ездил в Москву не только для этого, у меня были там и другие дела. Например, я встретился с нашей младшей сестрой Людмилой.
Воцарилось гробовое молчание.
— Так значит, ты с ними встречался, — с трудом произнес наконец Петр Эрнестович. — Ты видел Людмилу и…
— Нет, свою мать я не видел — она умерла десять лет назад. В пятьдесят третьем заболела раком и через два года умерла.
— Вот почему она больше не появлялась, — начала было старшая сестра, но Петр Эрнестович, поморщившись, ее остановил:
— Никогда не прощу себе, что не разыскал в свое время эту девочку, — глухо сказал он. — Оказывается, она в девятнадцать лет осталась совсем одна. Она замужем?
— Мать-одиночка, мальчику года два. Живет с каким-то красавчиком-молокососом и особо не стесняется.
— Перестань, — гневно оборвал его старший брат. — Ты-то особо стесняешься со всеми своими пассиями! Ей нужны деньги?
— Думаю, она не нуждается — заявила, что сама может нам помочь, если попросим. Прекрасно зарабатывает — промышляет подпольными абортами.
— Видно, пошла в мать, — брезгливо сморщив нос, процедила Ада Эрнестовна.
— Абортами, — побледнев, произнесла ее невестка.
Петр Эрнестович быстро взглянул на жену и пожал плечами:
— Что ж, — сказал он и, повернувшись, ушел в свой кабинет, а Сергей, демонстративно обогнув стоявшую у порога сестру, вышел в коридор и заказал по телефону Москву.
Соединили его минут через сорок, и он начал разговор со строгого вопроса:
— Ты уже начала оформлять документы?
— Это… это вы? Здравствуйте, я… я очень рада. Нет, я еще ничего не начала — ведь сегодня суббота.
Девичий голос дрожал, чувствовалось, что Наташа старается не выдать переполнявшие ее испуг и несказанное счастье — к разговору явно прислушивались Екатерина Марковна и «Завьяловы — два звонка».
— Но сделать и заверить копии ты можешь и сегодня, — голос его прозвучал еще строже.
— Хорошо, сейчас пойду, — послушно и радостно пискнула она.
— Оформишь документы, сдашь экзамен и приедешь ко мне в Ленинград.
— В Ленинград? Нет, я не смогу! Нет! — в ее голосе прозвучало отчаяние, и Сергей вкрадчиво поинтересовался:
— Почему же не сможешь?
Кажется, она оглянулась по сторонам, прежде, чем ответить, а потом испуганно прошептала в трубку:
— А ваша жена? Что она скажет?
— Кто тебе сказал, что я женат? — весело удивился он.
— Но… но вы же… ты же сам…
— Я тебе такого не говорил, это ты сама что-то там напридумывала. Итак, мы решили: оформляешь документы, сдаешь последний экзамен и приезжаешь ко мне. Да?
— Да, — Наташа еще не совсем поверила услышанному, и ее «да» прозвучало почти беззвучно, а Сергей, наоборот, повысил голос, чтобы его могли услышать брат и возившиеся на кухне сестра с невесткой.
— Мы подадим заявление в ЗАГС, ты согласна?
— Почему?
— Что «почему»? Почему подадим заявление? Потому что мы должны пожениться.
— Разве ты меня любишь?
— А ты меня? — засмеялся он.
— Я тебя — да, — она ответила с той искренней убежденностью, какая может быть лишь в восемнадцать лет. — Но я не хочу делать тебя несчастным. Если ты просто считаешь, что обязан, потому что…
— Умоляю, не заставляй такого закоренелого циника, как я, клясться в любви.
— Я должна знать, я не хочу, чтобы ты был несчастен.
«Нет, это настоящий дурдом — не знал, что в наше время бывают такие инфантильные девчонки. Интересно, каким воспитанием родителям удалось добиться такого потрясающего эффекта? Ведь до встречи со мной она даже ни разу не целовалась — и это при том темпераменте, который заложен в ней природой!»
Пришлось — правда, сильно понизив голос, чтобы не выглядеть идиотом перед братом за тонкой дверью кабинета и явно прислушивавшейся к разговору из кухни Адой Эрнестовной, — сказать ей красивые слова:
— Я считаю, что ни с кем не буду так счастлив, как с тобой, любимая. Ты приедешь, мы подадим заявление, через месяц поженимся, а к концу лета вместе поедем за Юрой. Позже у нас родится ребенок — сын или дочь, — и я постараюсь сделать все, чтобы тебе всегда было хорошо, и чтобы ты никогда ни о чем не пожалела. Согласна?
«Фу-у! Доклад легче сделать!»
— Да! — девочка больше не в силах была сдерживать свой восторг и почти кричала: — Да! Да! Да! — а потом прямо в трубку заплакала — на этот раз от счастья.
«Ладно, самый сложный этап пройден, — подумал Сергей, кладя трубку. — Теперь побыстрее закончить с образцами. Черт, придется ждать до понедельника».
Однако в понедельник электромонтер Никита, начав возиться с проводкой с самого утра, до обеда так и не смог выявить причину короткого замыкания на этаже. Сергей, нервничая из-за вынужденного безделья, усадил напротив себя за стол случайно заглянувшего в лабораторию рыжего стажера Володю и начал с пристрастием выяснять, какие навыки в витальном окрашивании образцов тот приобрел в его отсутствие. Стажер долго нес чепуху, уныло кося глазом на дверь, но под конец все же выдал что-то внятное, хотя и не совсем по делу:
— Если метиленовым фиолетовым, то потом нужно йодом зафиксировать. Спиртом промыть, и которые окрашенные останутся — те грамположительные.
— А те, что обесцветятся?
— Не знаю, — нагло ухмыльнулся Володя, — у меня пока все окрашиваются.
Сергей вздохнул:
— Ладно, посмотрим, что у вас дальше будет. Где Ася, почему ее сегодня нет?
— Взяла больничный, у нее ангина с температурой, а что, нельзя?
— Нет, почему же, с ангиной так и надо. Это нам с вами нужно работать — у нас ведь нет ангины.
— Так электричества нет. Я только куртку зашел взять, мне… мне в библиотеку надо.
— Как включат свет, так и начнем, поэтому никуда не отлучайтесь из лаборатории.
— Работать? — Володя искренне удивился подобному предложению, которое явно нарушало все его планы на нынешний день. — А чего мне делать?
— То же, что и обычно. Вы же как-то проводили здесь время в мое отсутствие?
— Ну, и чего с того?
— Да ничего, вы просто расскажите мне, что делали. Или вы вообще ничего не делали?
Рыжий стажер с достоинством усмехнулся и неожиданно выдал:
— Я тут клостридию перфринговую выделял и зверям прививал.
— Clostridium perfringens? — изумился Сергей. — Сами выделяли или Ася помогала?
— У меня все мыши сразу дохнут, — гордо заявил Володя, проигнорировав заданный вопрос.
— Да вы просто садист, оказывается! Отчего же они у вас дохнут?
Рыжий стажер угрюмо посмотрел исподлобья и сначала хотел, видно, в ответ на насмешку сказать какую-нибудь гадость, но потом все же решил, что лучше не перегибать палку.
— Потому что у мышей клостридия перфринговая газовую гангрену вызывает, — неохотно пояснил он.
— А у людей?
— Ну… и у людей… наверное.
— Хорошо, расскажите мне, что вы и как делали.
Володя вновь уныло скосил глаз в сторону двери и пожал плечами.
— И чего тут рассказывать? — грубовато пробурчал он. — Как обычно — бульон отфильтровал, потом промывку сделал.
— Не промывку, а смыв.
— Какая разница?
— Это термин, — терпеливо объяснил Сергей, — терминологию нужно знать. Почитайте, тут на полке у меня лежат книги.
— Зачем мне читать, мы это все проходили.