Страница 85 из 89
Валейр пятился лицо бледное, как мел, глаза широко раскрыты, дыхание сбивчивое:
— Нет… это невозможно…
Релиан повернулся к нему медленно, движение неспешное, хищное. Валейр развернулся, побежал к боковому выходу из храма, ноги спотыкались о камни, дыхание сорвалось на панический хрип.
Релиан взмахнул крыльями, оторвался от пола, пересёк храм в два мощных взмаха, движение такое быстрое, что я едва успела проследить.
Он приземлился перед выходом, перекрыл путь массивным телом, когти скребнули по камню, хвост хлестнул по полу. Валейр остановился как вкопанный, обернулся — путь отрезан. Попытался побежать в другую сторону, к главному входу, движения панические, некоординированные.
Релиан развернулся на месте, хвост ударил по полу с таким размахом, что воздух засвистел, сбил Валейра с ног, швырнул его на камень. Младший принц упал, попытался встать, руки скользили по полу, не находили опоры. Дракон шагнул вперёд неспешно, наклонился, схватил Валейра когтями — аккуратно, но крепко, один коготь обхватил талию, другой придержал за плечи.
Поднял его в воздух, поднёс к морде, золотые глаза смотрели в лицо брата с выражением, которое заставило меня содрогнуться — холодная, расчётливая ярость.
Валейр болтался в когтях, извивался, кричал, голос сорвался на визг:
— Пусти! Пусти меня! Я твой брат! Ты не можешь!..
Валейр извивался отчаяннее, пытался вырваться, ногти скребли по чешуе, оставляли белые царапины, которые тут же исчезали:
— Отец не простит тебе! Ты убил младшего сына! Он объявит тебя изгоем!
Релиан усмехнулся — страшное зрелище на драконьей морде, пасть приоткрылась, показала ряды острых зубов.
Релиан обернулся ко мне, огромная голова повернулась плавно:
— Ты в порядке?
Я сидела в центре разрушенного круга, держалась за раненое запястье, кровь всё ещё сочилась сквозь пальцы, голова кружилась, перед глазами плыли чёрные пятна.
Попыталась ответить, открыла рот:
— Да… я…
Голос оборвался, мир качнулся, стены храма поплыли, потемнело в глазах.
Релиан бросил Валейра на пол, младший принц упал с глухим стуком, застонал, попытался встать, но не смог.
Дракон превратился в человека за долю секунды — золотая вспышка, контуры размылись, и передо мной стоял Релиан в человеческой форме, с царапинами и ссадинами по всему телу, но живой, здоровый. Он подошёл ко мне быстрым шагом, опустился на колени, подхватил меня на руки осторожно, бережно, будто я была сделана из тончайшего стекла.
Я прижалась к его груди, почувствовала тепло кожи, стук сердца — ровный, сильный, живой, такой знакомый через связь, но сейчас реальный, осязаемый.
Прошептала, голос слабый, едва слышный:
— Ты пришёл…
Я закрыла глаза, позволила темноте накрыть себя, зная, что в его руках мне ничего не угрожает.
Тронный зал был переполнен так, что воздух стал тяжёлым от дыхания сотен людей, собравшихся здесь свидетелями исторического момента — знать в церемониальных мантиях заняла первые ряды, советники в тёмных одеждах стояли вдоль стен, офицеры стражи выстроились по периметру с руками на рукоятях мечей, даже простолюдины втиснулись у входа, стояли на цыпочках, вытягивали шеи, чтобы увидеть хоть что-то.
Король сидел на троне с прямой спиной, руки лежали на подлокотниках неподвижно, но лицо осунулось так, будто плоть ушла с костей за несколько дней, глаза потухли, смотрели в пустоту, не фокусируясь ни на чём конкретном.
Он постарел на десять лет за три дня с момента ареста Валейра — волосы стали седее, морщины прорезались глубже, плечи опустились под тяжестью, которую невозможно измерить. Справа от него стоял Релиан в церемониальном костюме — тёмно-синий бархат с золотым шитьём, высокий воротник, руки скрещены на груди, взгляд холодный, непроницаемый, лицо неподвижно, будто высечено из камня.
В центре зала, окружённый шестью стражниками с обнажёнными мечами, стоял Валейр.
Руки скованы за спиной толстыми кандалами, одежда простая, серая, но на лице не было страха — странное спокойствие разливалось по чертам, почти торжество, будто он стоял здесь не как обвиняемый, а как герой, ожидающий признания.
Главный судья развернул свиток медленно, пергамент хрустнул в тишине, голос прозвучал официально, без эмоций, каждое слово отточено веками традиций:
— Принц Валейр, вы обвиняетесь в убийстве наследного принца Элиана, наложении смертельного проклятия на принца Релиана, сговоре с семьёй Архайн в целях узурпации трона и предательстве короны. Что скажете в свою защиту?
Валейр поднял голову, посмотрел прямо на отца, не мигая, губы изогнулись в лёгкой улыбке:
— Я виновен. Во всём.
Зал взорвался шёпотом — сотни голосов зашипели одновременно, люди переглянулись, наклонились друг к другу, волна звука прокатилась от первых рядов к выходу. Король не шевельнулся, продолжал смотреть на младшего сына пустыми глазами, в которых не осталось ничего живого.
Валейр усмехнулся шире, голос поднялся громче, окреп, зазвенел уверенностью:
— А вы, великие ящеры, кичитесь победой? Узурпаторы — вы, чудовища на троне, твари, прикрывающиеся человеческой личиной.
Он продолжал, будто рассказывал анекдот на светском приёме, голос лёгкий, почти весёлый:
— Я проклял Релиана. С удовольствием. И проклял бы отца, если бы успел. Потому что драконы не должны править людьми. Это противоестественно. Это ошибка истории, которую нужно было исправить.
Валейр обернулся к залу, улыбка расширилась, в глазах загорелся фанатичный блеск, который делал его похожим на проповедника, несущего истину толпе:
— И да, я договорился с Каспаром Архайном. План был прост и изящен: после свадьбы Релиана с их дочерью убить и его, и короля. Потом избавиться от Архайнов в течение года — они слишком амбициозны, чтобы оставлять их в живых, слишком опасны для единоличной власти.
Голос стал жёстче, резче, в нём прорезалась сталь убеждённости:
— Я делал это ради блага королевства! Релиан одержим драконьей природой, инстинктами древнего хищника, которому плевать на людские законы. Да вы все одержимы этим проклятым наследием! Просто вы — ошибка природы, мутация, которая зашла слишком далеко. И её нужно исправить. Вырезать под корень.
Он шагнул вперёд, насколько позволяли кандалы, стражники напряглись, руки легли на рукояти мечей:
— Королевство нуждалось в сильном правителе. В человеке, который будет думать о людях, а не о драконьих инстинктах. Я был готов принять эту ношу. Я единственный, кто мог спасти королевство от вас.
Зал замолк так резко, будто воздух высосали из лёгких, тишина стала давящей, осязаемой, каждый присутствующий боялся пошевелиться. Король закрыл глаза на долгую секунду, пальцы на подлокотниках сжались в кулаки, голос прозвучал хрипло, едва слышно:
— Ты убил своего брата ради власти. Старшего. Наследника. Того, кто защищал тебя с детства.
Валейр пожал плечами небрежно, будто обсуждали погоду:
— Я сделал то, что было необходимо. Элиан был слаб. Слишком добр, слишком мягок для трона. Он бы довёл королевство до краха своими реформами и уступками черни.
Главный судья переглянулся с королём, получил едва заметный кивок, развернул свиток до конца, голос зазвучал формально, без интонаций:
— Приговор — смертная казнь через отсечение головы. Исполнить на рассвете на главной площади столицы. Да будет справедливость.