Страница 55 из 89
Я подошла ближе, встала перед ним, посмотрела в глаза, не моргая:
— Откуда у графини, которая никогда не училась медицине, знания по хирургии? Я каждый день применяю то, чего не знает ни один целитель в этом королевстве. Я вижу твой организм так, как не способен увидеть ни один врач здесь. Я понимаю, что происходит внутри тебя, понимаю, как работают органы, как взаимодействуют системы, потому что у меня есть знания, до которых здешней медицине ещё века три ползти. Ты же сам видел результат — ты перестал пользоваться тростью, боль отступила, ты стал лучше спать. А все почему? Потому что мои знания соединились с целительством, с магией этого тела, понимаешь?
Релиан смотрел на меня долго, взгляд был таким пристальным, что я чувствовала, как он буквально ощупывает меня изнутри, ищет ложь, обман, фальшь. Руки сжались в кулаки, потом разжались, пальцы задрожали слегка, едва заметно.
— Дракон говорит, что ты не лжёшь, — произнёс он медленно, каждое слово давалось с усилием. Лицо стало жёстким, закрытым, маска вернулась на место:
— Даже если это так… даже если ты говоришь правду, даже если ты действительно из другого мира и попала в это тело… ты всё равно замужем. Закон не изменится от того, что душа внутри другая. Тело принадлежит графу Кариверу. Брачный контракт подписан, печати поставлены, свидетели были. И если король решит, что ты должна вернуться к мужу, то ты вернёшься, потому что закон сильнее любых объяснений, любых чувств.
Я качнула головой, чувствуя, как внутри всё сжимается:
— Может быть. Но я хочу, чтобы ты знал — я не обманывала тебя специально. Я сама не понимала, что происходит. Да и объяснять такое…
Слова застряли в горле, вместе с той эмоцией, которую я не умела называть.
Релиан отвернулся, подошёл к окну, посмотрел на город, где огни зажигались один за другим:
— Не знаю, во что верить, — произнёс он, голос был глухим, усталым. — Дракон кричит, что ты говоришь правду, что ты не та, за кого себя выдавала. Но человек… человек помнит, что ты замужем. Человек помнит, что закон не на нашей стороне. Человек помнит, что отец, кажется, уже принял решение, и это решение…
Он не закончил, сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.
— Уйди, — сказал он, не оборачиваясь, плечи поникли. — Мне нужно подумать. Мне нужно понять, что делать. Мне нужно… время.
Я стояла, не двигаясь, смотрела на его спину. Хотелось подойти, обнять, сказать, что всё будет хорошо, что мы найдём выход. Но я промолчала, потому что врачи знают, когда пациенту нужно дать время, когда нужно отступить, чтобы не навредить.
«Ну вот, Инга, — подумала я горько. — Влюбилась в принца с душой дракона и не знаешь, как его спасти. Как себя спасти. Поздравляю, ты официально идиотка».
19. Графиня получит наследство
Тронный зал встретил утро той особенной тишиной, которая бывает перед грозой, когда воздух давит на плечи и хочется сбежать куда-нибудь подальше, только непонятно куда. Король Айлен сидел на троне и старался выглядеть так, будто контролирует ситуацию, хотя пальцы барабанили по подлокотникам нервно, выдавая напряжение, которое он пытался спрятать за маской невозмутимости.
Герцог Каспар говорил уже минут десять, голос ровный, спокойный, как у врача, который сообщает неприятный диагноз и делает вид, что ему не всё равно.
— Ваше величество, принцу хуже. Вчера вечером он отказался от ужина, закрылся в башне и не выходит. Дыхание тяжёлое, движения замедленные. Я лично видел, как он опирается на стену, чтобы дойти до окна.
Айлен молчал, смотрел на герцога так, словно пытался прочитать что-то между строк, что-то, что Каспар не говорил вслух, но что чувствовалось в каждом его слове, в каждой паузе, в каждом взгляде, брошенном на советников вдоль стен.
Мелисс шагнула вперёд, руки сложены перед собой смиренно, но голос был твёрдым, как сталь под бархатной обивкой.
— Принц Релиан отказывается от сеансов лечения, ваше величество. Не подпускает графиню Индару с тех пор, как узнал правду о её браке. Он чувствует себя обманутым, преданным, и эта боль убивает его быстрее, чем сам Серый покров. Дракон внутри мечется, не находит покоя, рвётся наружу, а принц тратит силы на то, чтобы его удерживать, вместо того чтобы бороться с болезнью.
Тайрон добавил, отойдя от колонны, где стоял до этого молча, наблюдая за реакцией короля:
— Привязанность к замужней женщине разрушает вашего сына, ваше величество. Закон на стороне графа Каривера, брачный контракт в силе, и если вы будете удерживать его жену здесь против его воли, это создаст прецедент, который подорвёт устои королевства. Нужно отослать графиню обратно к мужу, чтобы принц смог сосредоточиться на выздоровлении, а не на том, чего он не может иметь.
Королева, стоявшая у окна, дёрнулась, словно хотела броситься вперёд, но сдержалась, только руки сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели.
— Без неё он умрёт, — голос сорвался на последних словах, но она выпрямилась, подняла подбородок, посмотрела на мужа так, словно требовала не просто выслушать, а понять. — Серый покров отступил, когда она начала лечить. Он перестал пользоваться тростью, боль ушла, он снова мог дышать свободно, мог спать. Она дала ему надежду, и если вы отнимете это…
— Он умирает и с ней рядом, ваше величество, — произнес Каспар мягко, почти нежно, но слова резали, как лезвие, обёрнутое шёлком. — Привязанность к этой женщине разрушает его быстрее, чем сама болезнь.
Королева отшатнулась, словно её ударили, и больше не нашлось слов, которые могли бы это опровергнуть.
Айлен молчал, пальцы сжимались и разжимались на подлокотниках, взгляд метался от одного лица к другому, ища того, кто скажет что-то другое, что-то, что даст ему повод отказаться от решения, которое он и так уже принял внутри, но не хотел произносить вслух.
Потому что у него были свои причины отослать Индару.
Причины, о которых он не говорил ни жене, ни советникам.
Тишина стала плотной, давящей, и тогда от колонны отделился Валейр.
Младший принц, которого обычно не замечали в тени старшего брата, шагнул вперёд неспешно, руки сложены за спиной, лицо спокойное, но глаза смотрели на отца так, словно видели ту борьбу, которая шла внутри короля.
— Отец, прошу разрешения высказаться.
Айлен кивнул коротко, и Валейр сделал ещё шаг, встал так, чтобы его видели все — и советники, и семья Мелисс, и стражи у дверей.
— Если не прервать связь сейчас, дальше будет только хуже, — голос был ровным, без эмоций, как у человека, который докладывает факты. — Релиан теряет контроль. Вчера вечером я был рядом с его башней и слышал его дракона. Дракон слишком близко, отец. Мы не можем позволить себе принца, который стал животным.
Он повернулся к герцогу, посмотрел на него спокойно, без осуждения, просто констатируя факт:
— Герцог прав. Привязанность убивает моего брата. Каждый день, который она остаётся здесь, — ещё один шаг к катастрофе. Не только для Релиана, но для всех нас. Потому что если дракон вырвется на свободу, если Релиан потеряет контроль окончательно, пострадает не только дворец, но и весь город. Дракон, который не знает границ, действует только на инстинктах, не различая друга и врага, — это катастрофа, которую невозможно остановить.
Он повернулся обратно к отцу, посмотрел в глаза, говоря не как сын, а как советник: