Страница 5 из 89
Тело Индары помнило.
Полезная штука, мышечная память.
Потом полезла в сумку — и снова удивилась, потому что рука сама потянулась в нужный карман, нащупала холодный камень и кусок металла, вытащила без раздумий. Будто знала заранее, где лежит. Кремень. Мозг Инги не помнил, но тело Индары — помнило.
Девочка, видимо, спасалась от таких крестьян не один раз.
Интересно, делала она хоть что-то плохое?
Я высекла искру, подула на тлеющую траву, раздула огонёк, подложила тонких веток. Пламя вспыхнуло, осветило пещеру тёплым оранжевым светом, отбросило длинные тени на стены.
Стало теплее. Уютнее. Безопаснее.
Релиан открыл глаза, посмотрел на огонь, потом на меня.
— Ты спасла меня дважды за один вечер, — произнёс он тихо.
Я пожала плечами, подкладывая в костёр ещё веток.
— Это мой долг.
Долг врача, ага. Но точно не долг продрогшей до нитки женщины, которая вместе с тобой тут сушится у костра и пахнет тиной. Крепкое здоровье у малышки, кстати. Я продрогла, но не чувствовала себя больной. В прежнем мире уже бы свалилась. Хорошее тело.
Релиан покачал головой медленно, упрямо.
— Нет. Ты могла пройти мимо.
Я села напротив него, протянула руки к огню, грея замёрзшие пальцы. Платье ещё мокрое, холодное, липло к телу неприятно, но у костра согреюсь быстро.
— Не могла, — ответила я просто. — Не умею проходить мимо.
Релиан молчал, смотрел на меня долго, изучающе, словно пытался прочитать что-то написанное мелким шрифтом. Потом тихо, почти шёпотом:
— Синие волосы… говорят, это знак. Лекаря для драконов.
Я подняла взгляд, встретилась с ним глазами.
— Драконов?
Здрасьте, приехали. Еще и драконы.
Веселенькое место. Две луны, средневековые верования в ведьм, драконы.
Навязчивые мысли о магии. Которой нет!!! Прекрати, Инга. Прекрати! Логика. Где-то тут была логика.
Он кивнул.
— Редкость. Встречается раз в сто лет. Если встречается вообще.
Драконов. Лекарь для драконов. Я задумалась — значит, драконы здесь не сказки, а реальность? Погодите. Тут, наверное, просто не вымерли рептилии. Динозавры.
И синие волосы — не просто косметический дефект, а… метка? Вот такого ветеринара для ящериц. Очень опасных ящериц.
Я коснулась пряди волос, провела пальцами по мокрым, холодным локонам.
— Я не знала, — призналась я честно.
Потому что Инга, хирург из Питера, никогда не слышала о лекарях для драконов. И честно говоря, не хотела становиться ветеринаром для могущественных рептилий. Ни капли.
А Индара… Индара, судя по обрывкам воспоминаний, тоже не особо разбиралась в собственной природе. Жила в деревне, лечила людей.
Интересно… Индара во мне тоже есть?
Все, Инга, не думай, успокойся, а то эта круговерть сведет тебя с ума.
Релиан встал — медленно, с трудом, опираясь о стену. Подошёл ближе, сел рядом со мной у костра. Так близко, что я чувствовала тепло его тела, слышала дыхание — глубокое, ровное, успокоившееся.
Он смотрел на меня долго, изучающе, не отрывая взгляда. Изумрудные глаза отражали пламя, мерцали, как живые. Потом шепнул:
— Ты настоящая.
Я не успела спросить, что он имеет в виду.
Потому что он поцеловал меня.
Медленно. Осторожно. Словно боялся, что я исчезну, если надавит сильнее. Губы коснулись моих — тёплые, солёные от морской воды, нежные. Умелые.
Я замерла.
Должна была оттолкнуть. Должна была отстраниться, спросить, что он себе позволяет, дать пощёчину, как полагается приличной девушке. Но не могла. Не двигалась. Просто сидела, чувствуя, как его губы медленно, бережно скользят по моим, как сердце колотится в груди, как внутри что-то вспыхивает — не страсть, нет, что-то другое. Узнавание. Будто я ждала этого всю жизнь, не зная, что жду.
И я ответила на поцелуй.
Тело действовало само, без разрешения мозга. Я приоткрыла губы, позволила углубить поцелуй, ощутила вкус соли, моря, чего-то пряного, дикого. Рука сама потянулась к его лицу, коснулась щеки — холодной, шершавой от щетины.
Релиан отстранился, посмотрел мне в глаза — растерянно, виновато.
— Прости. Не должен был.
Я молчала. Сердце колотилось так громко, что, казалось, слышно в соседней деревне. В голове хаос — мысли путались, обрывались, сталкивались друг с другом. Почему я ответила? Почему не оттолкнула? Что со мной? Это тело Индары управляет мной или я сама сошла с ума? Хотя, честно говоря, целоваться с таким красивым и молодым мужчиной чертовски приятно.
В Питере мне такое бы не светило точно. Что у меня там было — работа да пустая квартира. Пациенты. Шоколадные концеты на праздники.
А тут, видишь, как все непредсказуемо! Не то, чтобы я получала удовольствие, нет! Но после толпы, желающей убить, должно быть что-то хорошее.
А поцелуй был хорош, что ни говори.
Релиан откинулся к стене, закрыл глаза, выдохнул тяжело.
— Нужно поспать. Утром решим, что делать.
Я сидела у костра, смотрела на огонь, пыталась понять, что только что произошло. Языки пламени плясали, подбрасывали искры к потолку пещеры, трещали, шипели. Гипнотически, успокаивающе. Но я не успокаивалась. Внутри бурлило.
Я врач. Врачи не теряют головы от одного поцелуя. Врачи рациональны, прагматичны, не поддаются эмоциям.
Но этот поцелуй… он был как разряд тока. Короткий, но пробивший насквозь.
Ладно, у меня просто стресс. Проклятье, а он целуется великолепно. И… боже. Он знает только мое имя, и все. И то, что я его спасла. Определенно, нужно посмотреться в зеркало. С чего я на него так действую. На маньяка не похож, а пожалуйста, рраз, и целоваться.
Я украдкой посмотрела на Релиана. Он спал — или делал вид, что спит. Лицо расслабилось, дыхание выровнялось, рука лежала на груди, сжимая золотого дракона.
Он целовал меня. Я ответила. Почему я ответила?
Голос в голове снова прошелестел — тихо, довольно, почти мурлыкающе:
— Наше сокровище.
Лекарь драконов. Синие волосы.
Что это значит? Кто он на самом деле? Дракон? Или просто мужчина с кулоном и красивыми глазами, который умеет целовать так, что мир переворачивается?
Завтра надо выяснить, что за мир, куда я попала. Кто такая Индара. Почему меня чуть не сожгли. Куда идти. Что делать.
Но сейчас… сейчас я просто хотела, чтобы утро не наступало.
Я легла на песок, подложила сумку под голову, повернулась к огню. Тепло окутывало, усыпляло, расслабляло напряжённые мышцы. Глаза закрывались сами.
Я проснулась от грубых голосов — мужских, злых, множество сразу, эхом отражающихся от стен пещеры. Вскочила, сердце заколотилось, в глазах потемнело от резкого подъёма. В проёме пещеры — силуэты, факелы, дубинки в руках. Несколько мужчин входили внутрь, лица злые, решительные, глаза горели фанатичным блеском. Я инстинктивно отступила, спиной почувствовала стену. Костёр давно погас, только тлеющие угли светились слабо, красноватым призрачным светом.
Релиан дёрнулся, попытался подняться — упёрся руками в песок, напрягся всем телом, но ноги не держали. Подкосились, предали, он рухнул обратно на колени, хрипло выдохнул что-то нечленораздельное — то ли проклятие, то ли крик боли.
Староста деревни, видимо, старик в одежде побогаче, вошёл следом, ткнул в меня узловатым пальцем, прищурился злобно: