Страница 45 из 89
— Индара остаётся при дворе. По моему личному приглашению. Как королевская целительница.
Посмотрела на короля, вызов в каждом слове:
— Надеюсь, никто не будет возражать?
Король молчал, лицо каменное, потом кивнул коротко, один раз. Согласие неохотное, вынужденное, но согласие.
Я стояла в центре зала, пытаясь дышать ровно, но каждый вдох давался с усилием, будто лёгкие наполнялись не воздухом, а водой. Голова кружилась, мир плыл перед глазами, расплывался в пятна цвета и света, которые никак не хотели складываться в чёткую картинку.
Руки дрожали мелкой дрожью, которую я не могла контролировать, ноги подкашивались, и я сделала шаг назад, оперлась о край стола, чтобы не рухнуть прямо здесь, перед всем двором.
Врач внутри констатировал слабо:
— Перегрузка. Истощение. Надо было не тратить столько силы за раз. Дура.
Герцог, который всё ещё стоял у трона с лицом цвета спелого помидора, увидел моё состояние и ухмыльнулся, голос насмешливый, язвительный, рассчитанный на аудиторию:
— Какой удобный фокус, не находите? Больная чудесным образом выздоравливает, а целительница демонстративно падает в обморок. Театральное представление, ничего более.
Засмеялся коротко, резко:
— Кто знает, может, старуха и не была больна. Может, обе они в сговоре, разыгрывают спектакль для наивных зрителей.
Что-то прямо мне не нравится влияние этой семьи. Кажется, они Акивию во вранье только что обвинили, да? И при этом самому герцогу, заметьте, за вранье ничего не было.
Куда же я попала?
Двор зашумел, кто-то поддержал герцога, кто-то засомневался, а я стояла, чувствуя, как последние силы утекают из тела, как хочется просто сесть на пол и закрыть глаза, забыться, уснуть, не слышать этих голосов, этих обвинений, этого бесконечного суда.
Релиан стоял у трона рядом с отцом, неподвижный, как статуя, лицо непроницаемое, маска принца на месте. Но я видела, как на скулах проступили золотые чешуйки, мелкие, переливающиеся в свете факелов, как глаза вспыхнули, зеленый растворился в расплавленном золоте, зрачки сузились в вертикальные щели.
Дракон рвался наружу, требовал защитить, рычал так громко, что я слышала его даже через своё истощение, даже через расстояние между нами.
Релиан сделал шаг вперёд, движение медленное, как хищник, который готовится к прыжку.
Голос тихий, опасный, каждое слово падало в тишину зала как камень в стоячую воду:
— Хватит.
И тут я поняла. Он им всем мешает. Он всем мешает.
Потому что плевать хотел на герцога, который, видимо, крепко держит короля за яйца.
Чешуйки распространились на шею Релиана, на запястья, золото пульсировало, расширялось, покрывало кожу узорами, которые двигались, дышали, жили своей жизнью. Он смотрел на герцога прямо, не моргая, взгляд тяжёлый, невыносимый, под которым хотелось отвести глаза, опустить голову, согнуться в покорности:
— Госпожа Индара — мой лекарь. Она спасла мою жизнь, когда все остальные опустили руки и ждали моей смерти.
Пауза, дракон рычал в каждом слове:
— Кто посмеет оскорбить её, ответит передо мной. Лично.
Двор замер, никто не дышал, не шевелился, даже герцог побледнел, отступил на шаг, руки сжались в кулаки, но он молчал, не нашёл слов для возражения перед этой угрозой, перед этим золотым взглядом, который обещал боль, смерть, уничтожение любому, кто посмеет тронуть то, что дракон считал своим.
Релиан.
Последнее препятствие для Архайнов.
Они его прокляли.
Они.
Я смотрела на Релиана, сердце билось быстро, громко, не от страха, а от чего-то другого, тёплого, захватывающего дух. Он защищает меня. Принц, помолвленный принц, срывает маску перед всем двором, показывает дракона, рискует скандалом, политическими последствиями, гневом отца, но ему всё равно, потому что кто-то оскорбил его лекаря, его сокровище, и он не позволит это терпеть.
Сделала шаг к нему, хотела сказать что-то, поблагодарить, попросить успокоиться, но ноги подогнулись окончательно, мир накренился, и я падала, пол летел навстречу быстро, неотвратимо.
Не упала.
Релиан подхватил меня на руки прежде, чем я коснулась камня, движение такое быстрое, что я не успела моргнуть. Одна рука под коленями, другая за спиной, он прижал меня к груди, развернулся к выходу, пошёл широкими шагами, не обращая внимания на короля, на королеву, на герцога, на придворных, которые расступались перед ним, как море перед пророком.
Нёс меня молча, лицо каменное, но чешуйки всё ещё горели на коже. Я лежала на его руках, голова прижата к плечу, слушала сердцебиение — быстрое, сильное, бешеное, ритм битвы, ритм защиты. Дракон внутри него рычал непрерывно, повторял как мантру:
— Наше сокровище. Защитим. Никому не отдадим. Наше.
Я закрыла глаза, позволила себе расслабиться в его объятиях, забыть о дворе, о герцоге, о политике, о том, что сейчас сплетни полетят по коридорам со скоростью лесного пожара — принц Релиан вынес лекаря из зала на руках, показал дракона, угрожал герцогу, нарушил все правила приличия и этикета.
Но с другой стороны — а кто еще их мог остановить?
Релиан нёс меня по коридорам быстро, но осторожно, каждый его шаг рассчитан так, чтобы не тряхнуть лишний раз, не причинить дискомфорта. Я лежала на его руках, наполовину в обмороке, слышала обрывки звуков — стук его сапог по камню, шуршание моего платья, приглушённые голоса придворных, которые расступались перед нами, шептались за спиной. Мир качался перед глазами, сознание уплывало и возвращалось волнами, но я чувствовала тепло его тела, слышала яростное биение сердца под ухом, и это якорило меня, не давало совсем провалиться в темноту.
Он дошёл до моих покоев — я узнала их по запаху лаванды, которую горничные клали в постельное бельё, по мягкому свету свечей, который кто-то уже зажёг в ожидании моего возвращения. Уложил меня на постель бережно, будто я была сделана из хрусталя, поправил подушку под головой, накрыл тонким покрывалом, заботливо подоткнул края.
Развернулся к двери резко, голос прозвучал как удар хлыста:
— Вызовите целителя королевы. Немедленно.
Слуга за дверью откликнулся испуганно:
— Слушаюсь, ваше высочество!
Шаги затопали прочь быстро, и Релиан вернулся ко мне, сел в кресло рядом с кроватью, взял мою руку в свою, большую, тёплую, с мозолями на пальцах от рукояти меча.
Не отпускал. Просто держал, смотрел на меня.
Дракон внутри него скулил тихо, жалобно, совсем не похоже на обычный рык:
— Наше сокровище устало. Согреем. Защитим. Не дадим никому обидеть больше.
Я пыталась говорить, но язык не слушался, слова застревали где-то в горле, превращались в невнятное бормотание. Релиан наклонился ближе, приложил палец к моим губам:
— Молчи. Отдыхай. Целитель скоро будет.
Я закрыла глаза, провалилась в полудрёму, но сквозь неё чувствовала его присутствие рядом, его руку, которая держала мою, его дыхание, ровное, спокойное. Пришёл целитель королевы — пожилой мужчина с седой бородой и проницательным взглядом, осмотрел меня быстро, профессионально, задавал вопросы Релиану тихо:
— Сколько она была без сознания?
— Минуты три, может, меньше.
— Что было до того?
— Исцелила пациента. Большая работа. Истратила весь дар до капли.