Страница 11 из 89
Релиан кивнул — коротко, устало, и позволил себе опереться на капитана. Трость едва касалась песка.
Он на пределе. Зачем он вообще сюда поплыл?
Мы сели в лодки — Релиан в одну, я в другую. Стражники гребли, быстро, слаженно, и корабль приближался, огромный, тёмный, с высокими мачтами. Сказочный.
Военный корабль. Королевский флот. Он правда принц. Это не сон, не галлюцинация. Что со мной будет? Куда он меня везёт? И почему?
Лодки причалили к борту, матросы спустили верёвочные лестницы. Я полезла первой — быстро, привычно, ноги сами нашли опору, руки цеплялись за верёвки.
На палубе я обернулась — Релиан поднимался следом, медленно, с помощью капитана. Каждый шаг давался ему с трудом, но он не остановился, не попросил помощи.
Упрямый. Гордый. Мог бы признать, что слаб. Но нет.
Он поднялся на палубу, отпустил капитана, выпрямился — снова опёрся на трость, снова держался так, словно не было ни боли, ни слабости.
Я смотрела на него, не отводя взгляда, и в голове крутилась одна мысль:
Он едва стоит на ногах. Но пришёл за мной.
Релиан прошёл к борту, остановился, глядя на деревню. Потом перевёл взгляд на море, вдохнул — глубоко, медленно, словно впервые за долгое время позволил себе дышать.
— Отплываем, — сказал принц, не оборачиваясь, голос был тихим, но твёрдым.
Капитан кивнул, отдал приказ, и матросы бросились к мачтам, натягивая канаты, поднимая паруса.
Корабль качнулся, медленно разворачиваясь, и деревня начала отдаляться, растворяясь в сером тумане.
Релиан всё ещё стоял у борта, смотрел на море, и я стояла в нескольких шагах от него, не решаясь подойти.
Я должна что-то сказать. Поблагодарить. Спросить.
Релиан повернул голову, посмотрел на меня — долго, внимательно, и в его взгляде я снова увидела это тепло, эту нежность, которая не укладывалась ни в какие рамки.
Релиан отвернулся, снова глядя на море, и я осталась стоять, молча, пока корабль уносил нас всё дальше от деревни, от костра, от того, что могло стать моей смертью.
А я услышала тихий голос:
— Наше. Спасли. Мы спокойны.
6. Милости принца — не просто так
Релиан выпрямился, отпустив трость на мгновение — всего на мгновение, но я заметила, как дрогнули его пальцы, прежде чем он снова ухватился за рукоять, словно она была единственной опорой в этом покачивающемся мире.
— Вейрис, — голос прозвучал спокойно, властно, с той интонацией, которая не предполагала возражений, — выделите госпоже третью гостевую каюту.
Я моргнула, не сразу поняв, что он обращается ко мне, и в груди что-то сжалось от неожиданности.
Гостевая каюта? Мне? Деревенскому лекарю, которого только что сняли с костра?
Я спасла принца, он спас меня в ответ. На этом разве не заканчивается милость?
Вейрис кивнул.
Из тени у мачты возник мужчина — высокий, черноволосый, в дорогом тёмном камзоле с серебряной вышивкой, которая переливалась в свете фонарей. Лицо надменное, скулы острые, губы тонкие и презрительно поджатые, словно он только что учуял что-то неприятное.
Его взгляд скользнул по мне медленно, оценивающе, от спутанных волос до грязных босых ног, и я почувствовала, как холодок пробежал по спине, заставляя сжаться внутри в комок.
Не нравлюсь я ему. Совсем не нравлюсь.
Причём не просто как незнакомка. А как угроза.
— Этой оборванке? — голос был ровным, ледяным, каждое слово отчеканено с такой отточенной презрительностью, что можно было резать стекло. — Гостевую? Да она должна быть благодарна, что её с костра сняли.
Ого. Прямо в лоб, без церемоний.
Не прошло и пяти минут на борту, а меня уже презирают открыто.
Ну что ж, я на костре уже побывала сегодня, пережила попытку убийства толпой религиозных фанатиков. Чем хуже презрение аристократа с завышенным самомнением?
Я выдохнула, заставив себя выпрямиться — насколько позволяло саднящее горло и дрожащие от усталости ноги — и посмотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда:
— Я действительно очень благодарна.
Голос вышел хриплым, но твёрдым, с той интонацией, которую я отработала за двадцать лет работы в операционной, когда нет времени на сантименты, и все нужно делать четко.
Черноволосый поморщился, словно я оскорбила его самим фактом своего существования, самим дыханием в его присутствии:
— Хоть бы склонилась перед его высочеством. Совсем этикета не знает, дикарка деревенская.
Склониться? Поздновато, да он и не требовал.
Как-то было не до того.
Рядом со мной возник маг, тяжело опираясь на посох.
— Господин Тайрон, девушка только что с костра, где её едва не сожгли заживо. Я бы своё имя забыл на её месте, не то что придворный этикет.
Тайрон повернулся к нему, губы скривились в презрительной усмешке, в которой читалось столько яда, что можно было травить целую армию:
— От неё ожидаемо. Она выглядит как… ну, вы сами видите.
Он не закончил, но интонация говорила всё, что нужно было знать о его мнении.
Как оборванка. Как нищенка. Как грязь под сапогами знати. Ладно, с этим не поспоришь. Я действительно выгляжу как труп после неудачной эксгумации, проведённой студентами-первокурсниками. Грязная, вонючая, с синяками, ссадинами и следами верёвки запястьях. Красавица, ничего не скажешь.
Только вот как бы ты выглядел на моем месте, благородный ты наш!
Релиан не пошевелился, даже бровью не повёл, но я видела, как напряглась его челюсть, как пальцы сильнее сжали рукоять трости. Он просто стоял и смотрел на Тайрона — долго, молча, с тем холодом в глазах, который заставлял думать о зимних ночах и ледяных ветрах.
— Он нападает на наше, — снова этот шипящий голос в голове. — Растерзать когтями. Когтями!
О господи, он сейчас его уничтожит.
Я видела такой взгляд. Главный хирург перед тем, как выгнать идиота, убившего пациента халатностью. А потом Релиан повернулся к Вейрису, и голос прозвучал спокойно, почти задумчиво, словно он размышлял о чём-то несущественном:
— Вейрис, не находите, граф Тайрон прав в своём наблюдении?
Тайрон расцвёл, словно ему только что вручили королевскую награду, плечи расправились, губы растянулись в самодовольной улыбке победителя. Ага, сейчас начнётся унижение. Классика жанра: принц поддержит знатного придворного против деревенской никчёмности.
Я приготовилась к удару, напрягая мышцы, чтобы не дрогнуть, не показать, как больно. Ну давай, принц. Но Релиан продолжил, не меняя ровной, спокойной интонации, словно обсуждал погоду:
— Ей действительно нужны новые платья, граф прав в этом. Вейрис, мы можем что-то сделать? У нас есть ресурсы на корабле?
Что?
Тайрон застыл, улыбка исчезла с лица так быстро, словно её стёрли мокрой тряпкой, оставив только растерянность и нарастающую ярость.
Вейрис кивнул, коротко, деловито, с лёгкой улыбкой в уголках губ, которая говорила о том, что он прекрасно понял манёвр принца: