Страница 131 из 166
Ота попробовал дернуться, тот, кто прижимал его коленом, тихо выругался и ударил по голове чем-то твердым.
– Я же сказал: тихо! – пробормотал командир и выглянул за задний полог повозки.
Ота извивался и рычал от бессильной злобы, но на него уже никто не обращал внимания.
Повозка продолжала свой путь в ночи, в какой-то момент она съехала с мощеной дороги на проселок. Стих топот копыт, под колесами зашуршала трава. Его увозили из города.
Примерно через три ладони забрезжил рассвет. Ноги командира – а это все, что мог увидеть Ота, не поднимая головы, – были лишь чуть темнее полумрака внутри повозки. Ота услышал щебет ласточки, колеса загрохотали по твердому, явственно журчала вода.
Мост через мелкую реку.
Повозка выехала на сушу, командир перестал выглядывать за полог и распорядился:
– Передай, пусть остановится. – И повторил: – Останови повозку, говорю. Живо!
Воин, который давил коленом Оте в поясницу, чуть пошевелился и заговорил с возницей.
Повозка перестала раскачиваться и стала.
– Слева за деревьями какой-то шум, – сказал командир. – Баат, иди посмотри. Если заметишь что-нибудь подозрительное, бегом назад.
Воин, удерживавший Оту, выбрался из повозки. Ота перевернулся на спину, и ему никто не помешал. Теперь, когда стало светлее, он мог разглядеть суровое лицо командира и встревоженное лицо второго воина.
– Так-так, это уже интересно, – сказал командир.
– Что там? – спросил воин и вытащил меч из ножен.
Снова выглянув наружу, командир жестом приказал воину отдать ему меч. Тот подчинился.
Командир с легкостью опытного фехтовальщика подхватил оружие.
– Может, и ничего, – спокойно произнес он, а потом спросил: – Ты ведь был со мной, когда я служил западникам?
– Да, это мой первый контракт.
– Ты всегда был хорошим воином, Лачми. Хочу, чтобы ты знал: я это ценю.
За этими словами последовал молниеносный удар. Воин завалился на спину, из шеи хлынула кровь. Ота попытался отползти к борту повозки.
Командир вонзил клинок в грудь воина, потом бросил меч на пол и, изобразив над умирающим позу сожаления, сказал:
– Но не стоило жульничать со мной, когда играли в кости. Это было глупо.
Он перешагнул через труп и обратился к вознице:
– Готово?
Что ответил возница, Ота разобрать не смог.
– Хорошо, – сказал командир и, вернувшись к Оте, бесцеремонно перевернул его обратно на живот.
Ота почувствовал, что путы на ногах и руках ослабли.
– Мои извинения, Ота-тя, – сказал командир. – Зато из всего этого вы можете извлечь полезный урок: если кто-то подкупил капитана наемников, это не значит, что его лейтенанты перестали продавать свои услуги. А теперь мне понадобится ваша одежда, вся какая есть.
Ота стянул с головы ремешок, вытащил изо рта мокрый тряпичный ком и громко срыгнул. Прежде чем он успел хоть что-то сказать, командир вылез из фургона, и пришлось последовать за ним.
Фургон стоял у реки на окруженной белыми дубами поляне. Мост был таким старым и трухлявым, что не каждый бы решился по нему проехать на запряженной парой лошадей повозке.
Из-за деревьев навстречу вышли шестеро в серых одеждах, вооруженные охотничьими луками. Двое волокли утыканное стрелами тело воина, которого командир в нужный момент отправил «на разведку». Еще двое несли на носилках абсолютно голый труп тощего мужчины.
Командир принял позу приветствия, первый из лучников изобразил ответную. Ота, растирая запястья, направился к ним. Все лучники улыбались с довольным видом. Приблизившись к носилкам, Ота увидел на груди тощего сложную, выполненную черными чернилами татуировку. Это была первая половина брачной татуировки, которую делают мужчинам на Восточных островах. В точности такая же, как у него на груди.
– Вот для чего нам нужна ваша одежда, Ота-тя, – сказал командир. – Этому бедолаге предстоит еще долго плыть до главного русла реки. И чем больше он будет на вас похож сейчас, тем меньше к нему будут приглядываться, когда выловят. Я подыщу для вас одежду, а вы пока можете потереться губкой у этой речушки. Без обид, но вы давненько не мылись.
– Кто он? – спросил Ота.
Командир пожал плечами:
– Теперь никто.
И двинулся обратно к фургону, по пути хлопнув Оту по плечу.
Лучники тем временем затаскивали мертвецов в речку. Стрелы торчали из воды, как тростник. Теперь от повозки к реке шел, заткнув за пояс большие пальцы, возница. У него были длинные лохматые волосы и густая с проседью борода.
Подойдя к Оте, возница принял позу радушного приветствия.
– Ничего не понимаю, – сказал Ота. – Что происходит?
– Мы тоже не понимаем, Итани-тя. То есть ясно одно: происходит что-то очень и очень плохое, – ответил возница.
У Оты даже челюсть отвисла – у возницы был голос Амиита Фосса, его распорядителя из Дома Сиянти.
Амиит хмыкнул в бороду:
– Но мы уверены, что с тобой сейчас ничего такого не происходит.
9
i_003.jpg
Проснувшись, Идаан еще несколько вздохов пролежала на постели, словно только появилась на свет. Не понимала, кто она и где находится, ничего не помнила о прошлой ночи и не представляла, что ей уготовил день предстоящий.
В этой ее жизни были одни только ощущения: теплое тело рядом, свежее и мягкое постельное белье, тонкий сетчатый полог в лучах раннего утреннего солнца, запах черного чая, который принесла в комнату ступающая беззвучно, словно кошка, служанка.
Идаан села, блаженно улыбаясь… и тут на нее, словно потоки черной воды, нахлынули воспоминания.
Она встала и быстро оделась. Адра заворочался, потом застонал.
– Тебе пора, – сказала Идаан, взяв с подноса черный железный чайник. – Сегодня ты отправляешься на охоту.
Адра сел и, зевая, почесал спину. Взлохмаченный после сна, он выглядел старше, чем днем накануне, или просто Идаан так показалось.
Она налила чай во вторую пиалу.
– Его нашли? – спросил Адра.
– Ни криков, ни причитаний пока не слышала, так что – нет, не нашли.
Идаан протянула ему пиалу. Тонкий полупрозрачный фарфор обжигал ладони, но Идаан даже не поморщилась. Адра сразу сделал большой глоток, хотя таким чаем легко можно было ошпариться.
Идаан подумала, что у них после содеянного притупилось чувство боли.
– А ты, Идаан-кя?
– Я в баню, а уж потом присоединюсь к тебе.
Адра допил чай, скривился, будто это было перегнанное вино, и принял позу прощания, Идаан ответила тем же.
Когда он ушел, Идаан отправилась на женскую половину дворца, в баню, но успела только помыть голову, прежде чем раздались крики:
– Хай Мати мертв!
– Жестоко убит в собственных покоях!
Идаан тщательно вытерлась и вышла из бани навстречу своему брату. Уже на полпути поняла, что лицо не накрашено, и сама удивилась тому, что это ее ничуть не беспокоит.
Данат расхаживал по просторному залу. Эхо его шагов разносилось под высоким сводчатым потолком. Рукав у него был в крови, лицо – пустое.
Увидев его, Идаан вскинула подбородок, но формальную позу принимать не стала. Данат остановился. В зале воцарилась тишина.
– Ты слышала, – сказал Данат, и это был не вопрос.
– Все равно расскажи, – ответила Идаан.
– Ота убил отца.
– Тогда да – я слышала.
Данат снова принялся расхаживать по залу и при этом постоянно тер ладони, как будто хотел стереть с них липкий мед.
Идаан не двигалась с места.
– Не представляю, как он это проделал, сестра. У него наверняка есть сообщники во дворцах. Стражников в башне всех перебили.
– Но как он нашел отца? – спросила Идаан, хотя ответ ей был совсем неинтересен. – Наверное, выведал про тайный ход в дворцовый городок. Иначе бы его заметили.