Страница 19 из 95
Каркас убеждений формирует поступки, однако убеждения могут и меняться – иногда в мгновение ока. Фанатики, например, зачастую отказываются от своей веры и переходят на сторону противника – коммунисты становятся фашистами, фашисты – коммунистами. Для истово верующего важнее одержимость идеей, чем сама идея[29].
Пусть открытия, сделанные во всех этих пунктах, послужат вам вдохновением в ходе разработки многогранного персонажа с богатым внутренним миром.
5
Вдохновение для создания персонажа
От внутреннему к внешнему
Спроецировать себя в сознание человека, являющегося по сути вашей противоположностью, требует отваги, свойственной великому гению[30]. Генри Джеймс
Второй важный источник вдохновения предполагает, что писатель находится не в центре собственной вселенной, а в центре вселенной персонажа. Те, кому хватает на это храбрости, создают своего персонажа, проникая мысленно в его внутренний мир, глядя его глазами, слушая его ушами и чувствуя все, что чувствует он. Писатель представляет себе его конфликты, импровизирует решения и выбор и в каждый миг действует так, словно живет вымышленной жизнью персонажа. Чтобы перенестись из одного сознания в другое, необходима, как отмечал Генри Джеймс, определенная гениальность. Я называю этот метод вживанием в персонажа.
Став частью своего героя, пишущий «от персонажа» автор ощущает его эмоции как свои, в нем бьется его сердце, он пылает его гневом, празднует его победы и любит его любовью. Самый мощный прилив вдохновения автор испытывает, когда переживает то, что переживает персонаж. Иными словами, писатель становится для этой роли первым исполнителем.
Он импровизатор. Для начала он представляет себя в самом центре сознания персонажа. Вжившись, он направляет все свои мысли, чувства и силы на то, чтобы вылепить персонажа. Он меряет шагами комнату, размахивает руками, бормочет и вскрикивает, воплощая свое творение, будь то мужчина, женщина, ребенок или чудовище. Писатель, подобно актеру, испытывает все, что испытывает персонаж, видит и слышит все, как он, словно перевоплотившись, и воспринимает все вокруг как происходящее с ним самим.
Как писателю вжиться в свой персонаж? Как сымпровизировать свое творение? Как с помощью своих эмоций вдохнуть жизнь в вымышленный образ? Тут мы снова обращаемся к магическому «если бы» Станиславского.
Пытаясь оживить своего персонажа, писатель может спросить себя: «Будь я на его месте, как бы я поступил?» Тем самым он, конечно, сдвинет дело с мертвой точки, но все же писатель не персонаж. Поэтому то, что сделал или сказал бы в такой ситуации он сам, может совершенно не совпадать с тем, как поведет себя его герой.
Можно спросить иначе: «Как поступит мой персонаж, оказавшись в таком положении?» Но в этом случае писатель смотрит на персонажа как будто из зрительного зала и вместо того, чтобы прочувствовать происходящее с ним, вынужден строить догадки, а догадки почти всегда будут стереотипными.
Чтобы вжиться в персонаж, писатель призывает на помощь магическое «если бы», строя вопрос так: «Будь я этим персонажем в такой же ситуации, что бы я сделал?» Другими словами, писатель отыгрывает сцену – не от своего лица, а от лица персонажа. Вот теперь в ход пойдут эмоции и чувства персонажа, а не писателя.
Вжиться в персонаж – значит не просто представить себе, что творится у него в голове. Это значит очутиться в его шкуре, мыслить так, как мыслит он, ощущать себя так, как ощущает он, стать с ним единым целым. Освоив этот метод «от внутреннего к внешнему», писатель обретает не достижимую никакими иными путями способность творить живых и достоверных персонажей для книги, экрана, сцены.
Чтобы открывать источники вдохновения, которые можно найти только в вымышленном образе, требуется крепкое, волевое и зачастую отважное воображение. Чтобы совершить такой подвиг, придется заглянуть в собственный внутренний мир. Чем больше вы понимаете собственную истинную натуру, тем отчетливее проступают грани сложной натуры персонажа. Чтобы познать себя, необходимо отыскать свое коренное внутреннее «я», сравнить свои мечты с реальностью, свои желания с принятыми нравственными ценностями и, отталкиваясь от этой основы, исследовать те социальные, личные, частные и скрытые «я», из которых состоит ваша многогранная сущность. Ваша правда станет правдой всех создаваемых вами персонажей.
Поэтому, прежде чем воспользоваться методом вживания, давайте заглянем в глубь нашей многослойной натуры.
Наблюдатель и наблюдаемый
Мозг состоит примерно из 100 миллиардов нейронов, сплетенных в 100 триллионов связей. Эта не укладывающаяся в сознании сложнейшая система постоянно приспосабливается и меняется, взаимодействуя с организмом и через него с окружающими мирами – физическим и социальным. Изо дня в день мозг вырабатывает новые мысли и новые ощущения, а затем откладывает их в память – на будущее.
Каким-то образом (науке предстоит это выяснить) из этих обширных залежей возникает сознание – разум, который не только воспринимает и осмысливает происходящее вокруг, но и способен взглянуть на себя со стороны и рассмотреть как объект[31].
О природе этого внутреннего «я» спорят столетиями. Реальность это или плод воображения? Что видит вглядывающийся в себя разум – действительно себя или бесконечную череду зеркальных отражений?
Будда, как уже упоминалось, считал «я» иллюзорным, поскольку существующее внутри нашего разума проистекает из чувственных впечатлений – образов и звуков, обитающих за его пределами. То, что мы называем собой, на самом деле не более чем наслоение внешних отпечатков, которые являются нам всякий раз, как актер, выходящий на сцену и уходящий за кулисы. Поэтому подлинного «я» не существует – это анатман (то есть не-я), что-то вроде психического спецэффекта.
Сократ считал с точностью до наоборот. Согласно его теории, у человека не только имеется вполне стабильный внутренний мир, но в нем обитают целых два «я» – наблюдатель и наблюдаемый. Центральное «я» (наблюдатель) – это средоточие сознания, отслеживающее течение жизни и пытающееся в нем разобраться. Это главное «я» отправляет функционирующего «я» (наблюдаемого) в мир – совершать поступки, а затем наблюдает за своим вторым «я» в действии и становится зрителем собственной повседневной жизни. Это и есть самосознание – спектакль в вашем внутреннем театре, на который приходите только вы[32].
Вспомните – наверняка, совершив какую-нибудь глупость, вы можете в сердцах воскликнуть про себя: «Вот же идиот!» И если да, то кто, собственно, в данном случае кого ругает? Когда вам что-то удается, вы говорите себе: «Я молодец!» Кто кого хвалит? Как устроены самокритика и самоодобрение? Кто с кем разговаривает?
Пока вы читаете эти строки, за каждым вашим движением следит наблюдающее сознание. Вы сначала воспринимаете (наблюдаете за собой читающим), затем действуете (делаете себе пометки – на бумаге или мысленно). Именно эти переключения с ознакомления на действие и обратно внутри сознания отделяют центральное «я» от действующего[33].
Однако некоторые нейроученые и сегодня склонны разделять точку зрения буддистов. Поскольку у каждой области мозга своя особая функция, утверждают они, и поскольку никакая из этих областей сама по себе самоосознанием не ведает, никакого центрального «я» не существует[34].