Страница 52 из 61
— Напротив соседнего участка есть небольшое кафе. Оттуда отлично просматривается территория дома. Если из ворот будет выезжать машина или выходить кто-нибудь — мы сразу увидим.
— Отлично, — киваю я. — Тогда идем. К тому же, я ужасно хочу есть. И успела замерзнуть. В Уфе все же сильно прохладнее, чем в Воронеже, Сочи или даже Казани.
Кафе и вправду оказывается очень кстати: мы располагаемся у окна, заказываем горячий чай в чайнике и блины с шампиньонами и плавленым сыром, а Алеша — еще и три шарика мороженого.
— Вы точно не хотите чего-нибудь сладкого? — спрашивает он немного смущенно.
— У нас сейчас танцевальное турне, нужно тщательно держать форму, — объясняет Влад.
— Ладно, — мой младший брат смиряется, а старший тем временем внимательно смотрит в окно, рассматривая дом, от которого мы отошли буквально десять минут назад:
— Они явно не бедные люди.
— Угу, — киваю я. — Вот только это не спасает нашу мать от насилия.
— Это какими же должны быть угрозы, чтобы она терпела побои столько лет? — Влад качает головой.
— И не только побои, — добавляет Алеша. — Мы с Кариной родились в результате…
— Я знаю, — перебивает Влад и морщится. — Давайте не будем сейчас об этом говорить, пожалуйста.
— Хорошо, простите.
— Все нормально, — говорю я и делаю глоток чая.
Нам приходится провести в кафе три часа и несколько раз обновить заказы у официанта, прежде чем и вправду начинает что-то происходить.
— Смотрите, — говорит Алеша, когда мы с Владом уже заметно устаем сидеть на одном месте столько времени, да еще и смотреть в одно и то же злополучное окно. Шутка ли: с детства привыкли быть в движении.
— Что такое?! — я чуть не вскакиваю.
— Ворота открываются.
Это правда: створки металлических ворот разбегаются в разные стороны, и с территории дома выезжает большой черный джип.
— Нихрена себе машинка, — замечает Влад.
— Наш отец внутри, — говорит Алеша, прищуриваясь.
Я тут же решительно поднимаюсь с места:
— Идем.
— Давайте подождем несколько минут, убедимся, что он уехал за пределы поселка, — предлагает Влад. — Может быть, он просто за сигаретами в соседний магазин отправился…
— Вряд ли он стал бы выгонять из гаража такую огромную машину ради того, чтобы переместиться по поселку, — хмыкаю я, но мы решаем все-таки немного подождать. Перестраховаться.
Через десять минут оплачиваем счет в кафе и выходим на улицу.
Звонить в домофон во второй раз все так же волнительно. Зато теперь к аппарату подходят с первого же звонка.
— Кто? — спрашивает мягкий женский голос, и у меня замирает сердце.
Это наша мать!
— Лариса Витальевна, здравствуйте, — говорю я.
— День добрый, — женщина явно удивлена, что ее назвали по имени.
— Лариса Витальевна, меня зовут Карина, со мной мой брат Алексей.
— Здравствуйте, — отзывается Алеша.
— Я не понимаю, — говорит женщина. Она в смятении и даже как будто напугана. Может, догадывается?
— Мы ваши биологические дети, — говорю я прямо и честно, как мы и планировали. — Девяносто седьмого и двухтысячного года рождения. Мы выросли в приемных семьях и только несколько дней назад узнали о существовании друг друга. А теперь нашли вас и приехали сюда, чтобы познакомиться и… и помочь, — заканчиваю я.
— Мне не нужна помощь, — отзывается женщина.
— Ладно, — я киваю.
— И еще. У меня нет детей.
Что, блядь?!
— Уходите и не возвращайтесь, — говорит нам наша мать.
Меня охватывают смятение и пустота.
А чего я хотела?!
Что она тут же расплачется, распахнет для нас с Алешей объятия и запричитает: вы ж мои хорошие, вы ж мои родные… — так, что ли?!
Святая наивность.
Разумеется, мы не нужны ей. Она ведь сама оставила нас. Выбрала жить с абьюзером и насильником вместо того, чтобы уйти от него и воспитывать своих детей.
Я просто боролась ни за что. Потратила столько времени, сил, средств, нервов… Окончательно отстранилась от своих настоящих родителей — тех, которые вырастили и воспитали, которые любили каждый день, заботились, помогали на этом сложном жизненном пути всегда, когда требовалось.
Теперь меня выключает.
Если ей не нужна семья, если ей нравится, когда ее бьют, насилуют и унижают — пожалуйста.
Если ей нравится быть жертвой — окей.
Если она настолько упивается своими страданиями — вперед.
А я больше не хочу за это бороться
И вообще хоть что-то об этом знать.
Так что я просто разворачиваюсь и ухожу.
Алеша догоняет меня на половине пути в кафе:
— Стой, блин, Карина!
— Я не хочу с ней знакомиться, — говорю я.
— А чего ты ожидала?! — удивляется брат. — Что он тут же бросится к тебе с криками: «доченька моя», — да?!
— Нет! — я огрызаюсь. — Но говорить «у меня нет детей» — когда явно пришли ее дети… это слишком для меня. И вообще, где Влад?!
— Она его впустила.
— Чего, блядь?!