Страница 5 из 6
Я перестал рассусоливать. Убрал в хранилище «крышку» от схрона, затем начал ставить ее на место.
Скажу честно — занятие еще то. Потребовалось раза три примериться и вылить пару литров пота, прежде чем камень лег, как надо.
Я отошел, посмотрел на свое творение. Вышло отлично. Сразу не заметишь. А если и заметишь — еще вскрыть суметь надо. Сама крышка немало весит. Другое дело, если точно знать, что под ней спрятано — тогда, конечно, расковыряют.
Я быстро добрался до отпущенных на волю коней, высыпал на камни корм из переметных сумок, который не мог забрать с собой. Дальше рванул к Жирновскому.
Сначала поместил его в свое хранилище, а уже потом, подойдя к тому самому ущелью, куда бросал камни, вывалил тело вниз. Нехай полетает. И не стоит горцам знать, что он мертв. Пусть лучше спишут весь разгром на его «фокусы». А там, глядишь, у них с покровителями еще и разлад выйдет: самое лучшее — когда обе стороны уверены друг в друге, как в нарушителях данного слова.
Сгрузил вещи в сундук, забрался в седло и направился восвояси. В поводу вел лошадку для Пелагеи Колотовой. Остальные, похоже, достанутся отряду горцев — правда, седла им придется поискать.
Прямо на ходу я прижался к шее Звездочки и вошел в режим полета.
Для начала осмотрел свой путь версты на три-четыре вперед. К счастью, навстречу никакой отряд не двигался.
Потом еще раз пролетел над местом недавней битвы и повернул к приближающемуся отряду горцев. Сейчас, с одной рабочей рукой, воевать с ними лоб в лоб — последнее, чего хотелось. Надо было этого избежать.
Расстояние быстро сокращалось. Когда я отмотал пару верст от стоянки, то увидел глазами сапсана, как горцы втягиваются на бывший бивак Жирновского.
Естественно, картинка вокруг костра и трупов их, мягко говоря, удивила. Пока они переваривали увиденное и решали, что с этим делать.
Разглядывать чем они там занимаются не было времени и сил, надо поскорее убраться подальше. Я только убедился, что европейцев среди них нет, и двинул по маршруту.
Кони были не перегружены, да и отдохнуть успели. Видимость, слава Богу, тоже не подводила. Эту дорогу мы со Звездочкой недавно уже проходили, так что теперь двигались споро.
У Хана задача была непростая: успевать разведывать и впереди, и позади нас.
Тропа вилась по склонам: то забиралась выше, то ныряла в узкие балки. Камни под копытами то и дело вылетали из-под копыт, приходилось придерживать Звездочку, чтобы не полетела вниз, да еще жеребца за собой не потащила.
Погода радости не добавляла. Приближение зимы здесь, в горах, чувствовалось особенно — даже при том, что одет я был довольно тепло.
Ближе к вечеру мы добрались до аула. Я остановил лошадей на небольшом отлоге за поворотом. Селения отсюда видно не было — его закрывал скальный выступ.
Я дал лошадкам перевести дух, слез на землю и вошел в режим полета — пора было заняться разведкой.
С высоты аул казался спокойным. Все те же сакли, что и в прошлый раз. Между ними — узкие улочки, над которыми висел сизый дым. На окраине — пара загонов для скота, дальше — тонкая нитка тропы, по которой раньше поднимался сюда Жирновский со своим отрядом.
Собаки изредка лаяли, люди суетились возле домов, занимались обычными делами. На первый взгляд — тихая, будничная жизнь.
Но чуйка и внутренний голос твердили другое: расслабляться нельзя.
Совсем недавно именно этот аул отправил к графу пятерку отлично подготовленных воинов. И я сильно сомневался, что только они в этом селении умеют держать оружие.
Вполне возможно, случись бой — я бы сумел от них отбиться. Но после недавней схватки и полученного ранения всеми силами хотелось этого избежать.
К тому же не стоит забывать: пятерку горцев из этого аула я уже положил. Если это всплывет, да еще кто-то из них меня запомнит — получу себе сразу пачку кровников. И про спокойную жизнь можно будет забыть надолго.
А мне, если честно, очень хотелось наконец-то хоть немного пожить нормально.
Тем не менее мимо аула в сторону станицы пройти было необходимо и как можно скорее.
Я почти не сомневался, что те, кто шел навстречу графу, рано или поздно сюда доберутся. Вполне возможно, что они уже идут по моим следам.
Я вышел из режима полета и стал прикидывать дальнейшие действия.
— Ночью, — сказал я. — Пойдем ночью, взяв чуть в обход.
Оптимальным казался тот же путь, что и в прошлый раз. Сейчас нужно было дождаться темноты и немного отдохнуть перед новым марш-броском.
Я отвел лошадей чуть в сторону. Там было небольшое укрытие: из-за выступов скал нашу стоянку с тропы сразу не разглядеть.
Покормил животных, сам перекусил похлебкой — она все еще оставалась горячей в моем сундуке.
Под повязкой неприятно тянуло при каждом движении. Я осмотрел рану: как ни крути, для полного восстановления нужно время, нормальное питание и желательно покой. А вот с последним у меня как раз серьезные проблемы.
Хан нарезал круги по моей команде. С каждым часом аул затихал.
Пока было время, я решил проверить путь, по которому недавно сюда пришел.
Темнело, и сапсан уже не видел всех мелочей, но спустя какое-то время я разглядел отряд, вставший на ночную стоянку. Видимо, горцы уже разобрались на месте боя и пошли по моим следам, но ночь застала их на полпути к аулу.
Для меня это были хорошие новости: появлялся шанс успеть проскочить в сторону станицы до их прибытия.
***
Гаврила Трофимович сидел за столом, одной рукой привычно опершись о край, в другой вертел трубку.
— Ну, давай, Григорий, по порядку, — сказал он.
Я поерзал на стуле. Левая рука висела в перевязи и еще ныла, хоть с каждым днем становилось легче. Все-таки усиленная регенерация, что досталась мне при попадании в этот мир, творит чудеса.
— По порядку, так по порядку, атаман, — вздохнул я. — Жирновский, похоже, должен был передать горцам оружие и деньги. Для чего — думаю, сами догадываетесь. С такими английскими винтовками крови в станицах вдоль линии пролилось бы немало.
— Помню, — кивнул Гаврила Трофимович. — Дальше.
— Дальше я стал следить. Ну и так вышло, что повоевать пришлось. Выручила моя шестизарядная винтовка. Коли не она да не темнота, не сдюжил бы я против такой банды. А передавать оружие было никак нельзя. Ну и времени не было, к ним на встречу уже направлялся отряд непримиримых.
— М-да… Гриша, ну и учудил ты опять, — протянул он.
— Гаврила Трофимович, — я подался вперед. — Желательно, чтобы о моем участии во всей этой истории никто не знал. Сами понимаете. Во-первых, горцев полегло много — кровная месть. Я и после убийства Умара хожу, оглядываюсь. А тут, если за каждого мною убитого абрека, кровники объявятся, вовсе туго придется.
Я глотнул чаю и продолжил:
— А еще этот граф… мутное дело. Вам я рассказываю, как на духу. Пожалуй, еще Афанасьеву надо будет поведать. Но если там, — я поднял палец вверх, — узнают, что я причастен к смерти аристократа, мне точно не поздоровится. Так что, коли хотите для моей семьи нормальной жизни, лучше, чтобы эта история за стены ваши не выносилась.
— Окстись, Григорий, — отозвался атаман. — Что ты мне такое говоришь, али я без ума совсем? Все понимаю. Сам ведь тебя в эту историю и втравил. Можно сказать, ты один всю работу и провернул. Так что будь спокоен, раздувать шумиху не станем.
— Гаврила Трофимович, еще просьба имеется, — сказал я. — Там жеребца я пригнал справного. Сведи его Пелагее Колотовой, вдове Трофима. Я им помогаю как могу, но, если еще и коня от себя подарю, разговоров лишних будет много. Да и она, может, от меня не примет. А вот если ты…
— Благодарствую, Григорий, за заботу о семье казацкой, — кивнул атаман. — Мы и сами обществом помогаем, но то, что и ты печешься, — дело доброе. Так и сделаю, не переживай.