Страница 4 из 6
Глава 2. Схрон в скале
Предстояло разобраться не с самой простой задачей: что делать со свалившимся на меня хабаром. До кучи левая рука толком не работала. Грузчик из меня сейчас работничек так самый справный. Рука висела на груди в перевязи, дергать ее лишний раз не хотелось — от греха подальше.
Я вспомнил, как уже использовал сундук, когда грузил тела абреков на лошадей и вез раненого Аслана в станицу. Тогда без двух рабочих рук я бы точно не справился.
Эх, угораздило же нарваться на пулю от этого ждуна-недоумка. Все же шло как надо — и не доглядел. Не первый раз, к слову, ни в этой, ни в прошлой жизни. Бывало, уже похожим образом вляпывался. Надо собраться и перестать допускать такие банальные ошибки: пуля вполне могла не по плечу чиркнуть, а голову снести.
Ну что теперь рефлексировать — сам обделался, самому и разгребать.
Я прикидывал. Винтовки точно надо вывозить все. И припас, и остальное — тоже. Но погрузить нормально я сейчас не смогу. Да и если я поволоку целый табун лошадей, шанс проскочить мимо того аула, как в прошлый раз, сведется к нулю. А если, не дай Бог, еще и погоня начнется — груз придется бросать.
Пошевелил извилинами и пришел к выводу: все нужно спрятать здесь. Сделать добротный схрон, а потом уже наведаться сюда с казаками и вывезти все домой.
Мне лично эти тридцать винтовок ни к чему, а вот боевую мощь нашей сотни они поднимут очень прилично. Атаман Строев от такого, чую, плясать будет — я эту картинку в голове даже увидел и усмехнулся.
Тут вспомнилось, как я строил ледник. Как матерился, таская песчаник из балки на телеге Трофима Бурсака. Тогда я спокойно нарезал нужный объем песчаника прямо там, в балке. И что сейчас мешает провернуть похожий трюк и организовать тайник прямо в скале? Так, чтобы ни дождь не достал, ни зверье, ни случайный пастух, ни абрек.
Я обернулся, оценивая местность. Склоны шли ступенями, кругом камни, редкие кусты, ободранные ветром деревца почти без листвы. Чуть в стороне от стоянки, шагах в пятидесяти, поднималась почти отвесная скала. Почти — потому что край у нее был весь в бугорках, выступах и трещинах.
Я подошел ближе, провел пальцами по камню. Холодный, шероховатый. На таком вырез должен теряться.
— Похоже, самое то, — сказал я вслух.
Вернулся к костру. Чай в кружке уже остыл, я сделал глоток, скривился, но пить хотелось. Рядом громоздился добытый нелегким трудом хабар — большая часть которого, по моему плану, должна была оказаться у атамана Строева.
Перед работой стоило забрать свою четвероногую помощницу.
Звездочка все так же стояла там, где я ее привязал перед началом ночной возни. Кобыла зафыркала, будто ругалась за мое долгое отсутствие. Я отвязал ее от коряги, подтянул подпругу и забрался в седло. Не так лихо, как раньше: с одной рукой особо не поскачешь. Но сдюжил.
Вернулся на поляну к костру. Привязал лошадь к вбитому в землю колу, насыпал в торбу овса. Пора было опустошать мое хранилище.
Я стал доставать и складывать отдельно на земле все из сундука. Припасов «на все случаи жизни» я к этому походу приготовил немало. Большинство так и не пригодилось — но лучше уж так, чем надо, а нету.
Оставил только винтовку и ящик с деньгами. Остальной груз — на землю. Сейчас нужно было разгрузиться по максимуму. Плечо ныло, и я с содроганием представлял, что было бы, попробуй я сейчас таскать ящики с “Энфилдами” руками, без сундука.
Перед тем как начать выработку камня, еще раз проверил окрестности.
Хан шел над тропой — она одна тянулась от стоянки дальше в горы. Куда вела — не знал, но почти не сомневался: именно оттуда должны были прибыть горцы на встречу с графом. Значит, торопиться мне было очень желательно.
Под крыльями сапсана проплывала земля. Осенние горы даже в такой погоде смотрелись завораживающе, особенно с высоты птичьего полета.
Я “отмотал” примерно верст пять — до того расстояния, где связь с соколом начинала сбоить. Дал Хану установку держаться в этом направлении и, если появится опасность, подать знак.
Ни отряда, ни одинокой тени на тропе, ни следов костров. Признаков гостей не было. И слава Богу.
— Ладно, — выдохнул я и вышел из режима полета.
Подошел к выбранной скале. В голове наметил прямоугольник: примерно полметра высотой, метр шириной. Толщина крышки — с ладонь: больше будет тяжелее и смысла особого нет. Главное, чтобы держалась и ничего лишнего внутрь не лезло.
Я четко представил в голове объемный фрагмент стены, который должен уйти в сундук. Прислонил к камню ладонь — и она провалилась внутрь, почти сразу упершись в ровный срез.
Крышку, что получилась, я тут же выложил на землю.
Дальше работа закипела.
Я продолжал «рисовать» в голове правильные каменные блоки — по размеру примерно такие же, какими мы обкладывали наш ледник. Работал на износ, пока сундук не наполнился. Голова заметно закружилась.
Но расслабляться было некогда. Я добежал до ближайшего ущелья и начал сбрасывать камни туда. Сердце кровью обливалось: стройматериал — мечта строителя, а я его в пропасть отправляю. Но если оставить здесь, вопросов будет много — у наших или у горцев, без разницы. А уж горцы такому камню применение найдут обязательно.
Вернулся, отдышался, сделал пару глотков из фляги и снова за дело.
Всего выработал чуть меньше трех кубов породы за три захода. Получилось добротное пространство. Мне даже внутрь приходилось залезать, чтобы дотянуться рукой — хорошо еще, что сделал выемку высотой чуть ниже своего пояса от земли.
Потом началась загрузка в схрон добытого хабара.
Сначала на глаз прикинул, что влезет ко мне в хранилище, отложил в сторону. Потом, с помощью сундука, перетащил винтовки и уложил ящики в тайник. Следом туда ушла часть огненного припаса, которая не помещалась ко мне.
А вот продовольствие я как раз из ящиков вытаскивал и забирал себе. Зиму еще пережить надо, да и Колотовой Пелагее с детишками помочь — я ведь обещал.
С основным грузом я вроде определился. Огляделся. Возле костра лежала большая куча вещей, которым предстояло отправиться со мной в станицу уже в сундуке.
Посмотрел на табун лошадей. Как ни крути — их придется бросить. Но, думаю, ненадолго: горцы всё равно сюда явятся и шустро коней пристроят к делу.
А вот седла им оставлять — рука не поднималась.
Я принялся снимать седла вместе с переметными сумами. Хорошо, что подпруги у всех были ослаблены. Одного жеребца я всё-таки намерился оставить себе — вдове Колотовой отдам. Ей детей поднимать, а у той одна старая кобыла осталась. Резвого коня, помнится, Трофим с собой в тот поход брал. И в засаду перед усадьбой Жирновского мы влетели — ни конь, ни казак тогда домой не вернулись.
Так тайник я практически до отказа набил седлами и переметными сумами. Из них вытаскивал продукты, а кое-какие не самые ценные вещи оставлял прямо там в каменном схроне. Не знаю, когда смогу вернуться сюда с казаками, чтобы всё вывезти, а провизия точно протухнет и схрон может провонять здорово.
Еще раз осмотрел и уже собирался ставить крышку на место, как от Хана пришел сигнал. Тянуть время не стал — сразу вошел в режим полета. И, надо сказать, новости были не очень.
По тропе в мою сторону шел отряд из дюжины горцев. Я спустился чуть ниже и разглядел в центре строя важного всадника: дорогая одежда, самый рослый конь. Сейчас это статус — разница в цене между жеребцами может быть в десятки раз, как между машинами в моей прошлой жизни.
Это был похоже ахалтекинец. Но тут могу и ошибаться — все-таки смотрел с высоты. По моим прикидкам, до стоянки им оставалось версты четыре. Это и много, и мало одновременно: все упирается в дорогу.
В степи такое расстояние лошадь шагом берет за час, галопом — за восемь — десять минут. Порядок примерно такой. А здесь, в горах, смело можно закладывать полтора — два часа. И за это время мне надо замести следы и уйти подальше.