Страница 45 из 63
Ну да, в принципе, Межуев‑то солидно выглядит. С каким-нибудь провинциалом его никак не перепутать. Серьезный столичный чиновник, без сомнений. А глаз у официантов намётанный, знают они, кого надо воспринимать всерьёз…
Не стал тянуть кота за хвост, и, как только официант отошёл, я тут же начал рассказывать о том, что меня неожиданно к Кулакову пригласили, и обо всём, что прозвучало на этой встрече в адрес Межуева.
Тот сидел хмурый, но ни разу меня не перебил, пока я сам не закончил рассказ. Затем спросил коротко:
— Это всё?
— Да, всё. Может, какую‑то фразу и забыл в разговоре, но смысл передал верно.
— Вот и очень жаль, Паша, что ты отказался перейти к Кулакову от меня, — тут же покачал головой Межуев. — Ты просто не представляешь, что Кулаков в твой адрес может устроить. Он тебя просто уничтожит. Это тебе не Громыко, вежливый и интеллигентный человек, способный ради внешнеполитических интересов СССР на своё эго наступить при необходимости.
Кулаков очень сильно вознёсся за последние годы, и вовсе не потому, что он добрый и обходительный человек. Да, обаяние у него и природная привлекательность присутствуют. Но гораздо больше он прославился тем, как безжалостно давит всех, кто препятствует его карьерному росту… Так что надо было соглашаться.
— Владимир Лазаревич, просто я не предатель. Раз я договорился с вами работать по кремлёвской линии, то именно с вами буду дальше и работать, пока есть такая возможность… — сказал я спокойно. — Не отрицаю того, что член Политбюро может создать мне определённые проблемы. И понимаю прекрасно, что это не ваш уровень, чтобы ему в этом препятствовать. Если вы думаете, что я к вам сейчас за защитой пришёл, то это не так. Так что я прекрасно понимаю, что он может мне краны попробовать перекрыть. Но дело в том, что я особенно‑то и не мечтаю о политической карьере. Более того, даже совершенно откровенно к ней не стремлюсь.
Так что, если больше не получится в Кремле работать или там в газете «Труд» свои статьи публиковать, то я, собственно говоря, не сильно‑то и расстроюсь. Есть у меня чем заняться помимо этого. Мое поле — экономика. Там я себя уютно чувствую.
— А если тебя из МГУ через месяц отчислят, ты к этому готов будешь? — вздохнув, покачал головой Межуев. — А если в парткоме МГУ проблемы заодно устроят? Я ж тебя в партию рекомендовал, ты же не забыл об этом? И Кулакову, если ты его приглашение не примешь, очень даже удобно будет по тебе бить. Потому что все твои проблемы тут же отразятся на твоих рекомендателях — на мне и на товарище Захарове.
Можешь не сомневаться, что люди Кулакова сейчас любую грязь подымут, которая хоть когда‑то была в твоём отношении. А если не найдут, то сами её и придумают, чтобы с тобой по полной программе разобраться и скомпрометировать твоих рекомендателей. А потом сказать: «Вы посмотрите, кого этот Захаров и Межуев в партию порекомендовали! Да на нём же клейма ставить негде!»
— Ну, у меня, получается, есть неделя для того, чтобы подать заявление о добровольном отказе от этого статуса кандидата в члены КПСС. Мол, недостоин, хочу еще лет пять в комсомольцах походить, — не желал сдаваться я. — Тогда и вас с товарищем Захаровым ругать будет не за что.
— Если бы… — хмыкнул Межуев. — Тогда Кулакову ещё легче будет тебя прессовать под лозунгом, что ты забрал своё заявление в знак протеста против коммунистической политики и не разделяешь целей советской идеологии. Вот, мол, кого Межуев и Захаров пытались внедрить в доблестные ряды советской партии! К счастью, ничего еще окончательно не пропало. Тебе надо всего лишь прийти к Кулакову и сказать, что ты подумал и согласен на него работать.
— Да туды ж его за ногу! — сказал я расстроенно. — Нет, не хочу я так поступать. Не нравятся мне все эти игры. Ничего хорошего я не вижу в том, чтобы работать на человека, который так с теми, кто ему не подчиняется, поступает. Все равно я с ним не сработаюсь, так что нечего и начинать. Так мне что, получается, надо за эту неделю отчисляться из МГУ и уезжать из Москвы куда‑нибудь подальше, не дожидаясь, пока меня Кулаков из неё выкурит?
Межуев покачал головой.
— Паша, я искренне восхищаюсь тем, что тебя невозможно сломить — твоей принципиальностью и твоей честностью со мной. Но давай ты не будешь горячиться и принимать в спешке важных решений. Неделю Кулаков тебе на раздумья отвёл. Рассчитывает явно, что ты переговоришь с хорошо информированными людьми, которые расскажут тебе, что он не церемонится со своими оппонентами. Так что давай встретимся через пару дней и снова всё это обсудим. Хорошо? А пока подумай как следует. Если сам ты готов из Москвы уехать, то как к этому твоя супруга отнесётся? Вряд ли она будет так счастлива столицу покинуть.
— Ну, это смотря куда ехать, — уклончиво сказал я.
Не стоит, наверное, ему про Кубу говорить… Этот вариант у меня теперь точно есть про запас. И учитывая, что кубинцы и Фирдауса уже начали привлекать к своим делам, то я смогу там через него доступ к своим активам в Италии получить, чтобы и на Кубе не бедствовать… Кто мешает там переждать несколько лет, пока Кулаков свое влияние не потеряет…
— Только, ради Бога, пожалуйста, не надо никаких резких шагов предпринимать до следующего нашего разговора. Отчисляться из МГУ, или еще что-то такое делать… Хорошо, Паша? — почти умоляющим голосом сказал Межуев. — Дай мне эти два дня, и думаю, я смогу привести аргументы, что тебя устроят.
Довел я его до ручки, получается, раз он Бога уже упомянул, работая в КПК ЦК КПСС…
Дальше мы уже в тишине обедали.
Да уж, как‑то не ожидал я, что человек, которого я не захотел предавать, так ко всей этой истории и моей линии поведения отнесётся. Но при этом прекрасно понимал, что вовсе не всё он мне сейчас сказал, что думает по этому поводу. Совсем другие у него планы на меня… И не только обо мне он сейчас заботится…
Наверняка, у него одна из первых мыслей была, когда он услышал от меня про мою беседу с Кулаковым, о том, как здорово было бы внедрить своего человека в его окружение, чтобы я потом ему информацию сливал о делах члена Политбюро.
Межуев вроде бы и небольшую должность занимает, но явно в серьёзном авторитете во властных кругах Кремля, раз Кулаков пытается его достать не напрямую, а через его помощника, на мне сконцентрировавшись.
Но меня как‑то совсем не радуют такие перспективы. Не хочу я так глубоко погрязнуть в этих политических кремлёвских интригах — работать на Кулакова и стучать Межуеву о том, что при этом узнаю.
Мать его, да я просто работать хочу, да и то больше в сфере экономики, а вовсе не политическими интригами заниматься, играя в двойного агента в стане врага, — подумал я. — Дианка вон, уже едва не доигралась в эти шпионские игры…