Страница 44 из 63
— То есть ты, Витя, рассказал не самый лучший момент из жизни своей девушки своему другу, потому что твой друг для тебя важнее, чем твоя девушка? Я правильно понимаю? — сузив глаза, спросила его Маша.
— Я бы не хотел проводить подобные параллели, — покачал головой удивленный таким поворотом Витя. — Мы вообще этот разговор с тобой начали, помнишь, почему? Потому что я сказал, что ты должна извиниться перед Ивлевыми. Что мы их подставили с этим приглашением. Мы должны были тихо по нему прийти, отдохнуть культурно, и тихо уйти вместе, без всякого скандала, чтобы французы не узнали… А раз они узнали, то у меня выбора не было, надо было Ивлеву рассказать, что мы с тобой его подвели…
— Знаешь, Витя, — вскочила разгневанно Маша со своего места, — я же перед тобой искренне извинилась, а ты от меня требуешь невозможного — унижаться перед Ивлевыми! Я не собираюсь извиняться перед этими выскочками, которые так дороги тебе стали, как будто они важнее собственной девушки! Подумаешь, не позовут его больше во французское посольство. Тоже мне печаль! Он ведь не дипломат, на карьеру это не повлияет. В другие посольства походит со своей женой, ничего страшного. А ты из-за такой ерунды целый спектакль устроил, из мухи слона раздул. Не ожидала от тебя такого!..
После чего тут же выскочила из кафе.
Москва
Приехал на первый завод, что Войнов курировал. Клепали тут шарикоподшипники. Совсем не моя тема. Поговорили с директором, стало кое-что понятно.
А затем Вадим Андреевич, пока экскурсию мне устраивал по заводу, еще кое‑что мне по этой теме рассказал. В том числе то, что товар этот сейчас вполне дефицитный. Тем более что на этом заводе делали, в том числе, и шарикоподшипники для достаточно сложных видов техники, способные выдерживать высокое давление и температуры.
Так что желающих заполучить такие гораздо больше, чем завод в состоянии произвести. И станки тут уже самые современные, с ЧПУ.
Войнов сказал с гордостью, что эти станки на перфолентах работают, и что мало где они сейчас есть.
— Отлично, Вадим Андреевич, — сказал я. — Тогда не будем ничего выдумывать, давайте просто расширять производство наиболее ходовых шарикоподшипников. Всё, что сверх плана произведём — уже и доход для нашей группировки. Правильно?
— Правильно, конечно, — сказал Войнов растерянно. — Но план достаточно жёсткий, не так и легко произвести дополнительную продукцию.
— Ну вы же сейчас производите, правильно? Два процента смогли осилить. Судя по тому, что я от директора сегодня слышал.
— Да, но один процент придётся добавить в план на семьдесят четвёртый год. Собственно говоря, уже и добавили. Без этого ж тоже никак, — развёл руками Войнов.
— Значит, давайте постараемся в этом году добавить четыре процента. И сразу же продукция на реализацию дополнительно увеличится в полтора раза. Верно? Я просто уверен, что всегда есть возможность что‑то улучшить в процессе работы, чтобы пару лишних процентов добавить. Вполне может быть, что достаточно просто устранить имеющиеся сбои на конвейере, чтобы он меньше простаивал. Повысить, к примеру, материальную заинтересованность ремонтников конвейера в том, чтобы он как можно лучше работал. Я вот читал как‑то про одного капиталистического предпринимателя, по‑моему, про Генри Форда, так у него ремонтники получали деньги только за то время, когда конвейер работал. А когда конвейер был поломан, у них деньги из зарплаты вычитались.
— Интересная система, — кивнул Войнов заинтересованно. — Но кто же нам даст на советском заводе такие капиталистические эксперименты ставить? Не дадут…
— Верно, Вадим Андреевич, — вздохнул я. — Но какие‑то элементы этого подхода-то можно использовать, я думаю. Что вы скажете по поводу того, чтобы серьёзно увеличить премии ремонтникам? Но размер премии должен быть связан с уменьшением простоя конвейера. Чтобы они точно знали: чем меньше конвейер без дела простаивает, тем выше у них будет премия. Только в этом случае премия должна серьёзно вырасти. Не должно быть разницы, к примеру, между тридцатью рублями, когда конвейер ломается так же часто, как сейчас, и сорока рублями, когда он почти не ломается. Разница, я думаю, чтобы у них заинтересованность появилась в том, чтобы конвейер не ломался, должна быть рублей шестьдесят‑семьдесят. И можно, кстати, что‑то вроде социалистического соревнования ещё организовать по этому поводу между разными бригадами ремонтников. Я думаю, если вы в полтора раза в этом году увеличите выпуск дополнительной продукции, все эти премии окупятся без всяких проблем. Они очень небольшую часть дополнительных доходов будут забирать.
— Согласен, — кивнул Войнов. — Ну что же, подъеду тогда завтра сюда и с директором это обговорю.
— Ну и по станкам этим вашим новеньким с ЧПУ. — продолжил я прикидывать, что еще можно сделать. — Вот уверен я, что они немало времени простаивают, вместо того, чтобы работать. Тоже предлагаю провести тщательный учёт как их поломок, так и простоев, не связанных с поломками. И все эти поломки и простои тоже минимизировать.
И, возвращаясь к конвейеру, тоже прикиньте, может быть, есть возможность на каких‑то участках его ускорить. При этом повысить, к примеру, премии и для работников на этих участках, чтобы никто там не курил лениво, а был заинтересован в том, чтобы детали по конвейеру быстрее продвигались с нужным качеством.
Сказав все это, не обнаружил особой заинтересованности на лице Войнова. Тогда добавил:
— Вадим Андреевич, вы представьте, к примеру, какой будет реакция Захарова, если вы за счёт всех этих мероприятий даже не в полтора раза увеличите производство добавочной продукции, а, к примеру, в два раза или в два с половиной. Я более чем уверен, что он часть дополнительной прибыли, на которую не рассчитывал по этому году, вам в ваш конверт ежемесячный выделит.
И вот на этом моменте глаза Войнова заинтересованно загорелись. Похоже, наконец я нашёл что‑то, что его действительно мотивирует.
Ну, дело ясное — деньги‑то он любит. Но мне, значит, при очередной встрече с Захаровым надо как‑то подсказать ему, чтобы четко продумал меры материального стимулирования инициативных кураторов. Чтобы если кто-то из наших посредством принятия разумных мер по совершенствованию производства увеличит доход нашей группировки, то надо обязательно материально его за это вознаграждать. Чтобы у него стимул был и дальше такими вещами заниматься.
Так‑то я имею самое отдалённое представление о том, как у Захарова все эти конверты формируются. Меня в эти процессы никто не посвящает. По себе я вижу, конечно, что если ты способствуешь увеличению доходов группировки, то и конвертик твой толще становится.
Но вот соблюдает ли Захаров этот принцип последовательно со всеми участниками нашей группировки? И ведь вопрос действительно важный. Если наши кураторы какой‑то выраженной взаимосвязи не чувствуют, то и вкалывать, конечно, не будут так, как могли бы.
Расстались с Войновым достаточно быстро, меня уже время поджимало… Он меня, правда, звал пообедать в одном из кафе поблизости от завода, но я сослался на то, что у меня назначена встреча. Договорились встретиться около следующего завода в 14.30.
Видимо, я сумел заинтересовать Межуева. Потому что, когда я вошёл в зал ресторана «Прага», где мы с ним договорились встретиться, за пять минут до назначенного времени встречи, он уже был внутри. Более того, около него уже и чай стоял налитый — значит, он не только что пришел.
Только я сел, как тут же ко мне устремился официант. Догадывается он, видимо, что Межуев серьезная шишка, и что лучше не тянуть с обслуживанием как его, так и его гостей.