Страница 37 из 63
Глава 13
Москва, Кремль
В назначенное время приехал в Кремль. Вернее, как положено, за десять минут до начала встречи. Там меня около проходной уже ждал тот самый Голосов, что мне звонил. Лет под пятьдесят ему было.
Ну что же, чему удивляться? Вряд ли у члена Политбюро будет совсем уж молодой помощник. Скорее всего, проверенный человек, который вслед за ним подымался вверх по карьерной лестнице, так что он уж точно максимально заинтересован в процветании своего патрона.
Помощник Кулакова был щуплым, даже, я бы сказал, плюгавым. Ни малейшего намёка на то, что он хоть какой‑то физкультурой когда-то в жизни занимался. Взгляд очень внимательный, похожий на взгляд товарища Берии с одной из его фотографий, что мне как-то попались в Интернете. Не сразу, но понял, что это сходство обусловлено еще и тем, что очки у него похожи на те пенсне, что у Берии были. Точь-в-точь, только с ушками…
Интересная комбинация, конечно. Случайно так вышло или он специально пытается подражать не самому популярному в этих коридорах человеку?
Привёл он меня в кабинет к Кулакову. А тот солидно так выглядит, холёный, вполне себе небожитель. Черты лица отточенные, благородные. Высокий, крепкий человек. Вполне с таким видом можно было бы сниматься в кино про крупных государственных деятелей. Ну или быть успешным политиком, как он сам…
В пользу Кулакову отмечу, что тот не стал разыгрывать никаких сцен со своей занятостью, как некоторые крупные начальники любят делать, заканчивая разговор по телефону в твоём присутствии или копошась в каких‑то бумагах, пока ты стоишь в ожидании.
Нет, он сразу пригласил меня присесть перед ним. И помощник нас не покинул — пристроился сбоку от меня.
А сам Кулаков положил руку на целую кипу папок, которые лежали справа от него, и сказал:
— Вот, Павел Тарасович, ознакомился с вашими отчётами, которые вы по линии Межуева готовили. Ну что сказать, они представляют серьёзный интерес…
Немного растерялся я, конечно, при виде того, как секретарь ЦК КПСС по сельскому хозяйству говорит, что мои предложения по НТР в промышленности вызвали у него серьёзный интерес. Но вслух сказал только, что я очень старался, потому что понимаю, что подготовка докладов для Политбюро — это дело очень серьёзное.
Подумал также про себя, что надо же: где‑то с полгода назад я очень сильно переживал из‑за того, что, поговорив с Межуевым, пребывал в полной уверенности, что доклады эти мои никому абсолютно не нужны. Собственно говоря, он примерно это и сказал тогда.
А тут вот тебе на! И Межуев сам недавно по ним доклад для Пленума ЦК КПСС мастерил при моей непосредственной поддержке. А тут уже и целый секретарь ЦК КПСС ими интересуется…
Возникло у меня впечатление, что Межуев сам во время того нашего разговора недооценил потенциал этих докладов, которые наверх кидал. Ну да, он сильно озабоченным выглядел, когда мы с ним этот доклад для Пленума готовили. Ни малейшего проблеска радости по поводу предстоящего доклада на таком высоком уровне я у него тогда точно не заметил.
Вполне может быть, что его напрягли этим докладом, и он сам вовсе‑то и не хотел ничего такого делать.
— Правда, Павел Тарасович…
Кулаков сделал небольшую паузу после этих слов и покачал головой:
— С Межуевым, конечно, вы далеко не уедете. Сугубо между нами, я бы очень не рекомендовал вам и дальше опираться на Межуева. Он, в принципе, скоро уже и на пенсию уйдет. Много пользы для страны принес, но время пришло уступать дорогу молодым. Был бы он на посту повыше, то мог бы и задержаться еще на службе. Но раз уж не смог высоко подняться, то что тут уже поделать… Собственно говоря, именно поэтому мы с вами сейчас и встречаемся.
Мне бы пригодился в мою команду такой энергичный и инициативный молодой человек, как вы, способный на такую качественную аналитику, которую вы продемонстрировали в этих докладах. Что скажете по поводу моего предложения?
Ну вот, какое хорошее впечатление человек произвёл, когда я его увидел… И как тут же испортил о себе впечатление, едва заговорив.
Что‑то я уже и не уверен вовсе, что я ему понадобился потому, что я такой талантливый. Намного больше это смахивает на какое-то сведение счетов Кулакова с Межуевым, в которое я попал сугубо, потому что он хочет таким образом Межуева уязвить, переманив меня у него. Но оно мне надо вообще?
Он, конечно, так про Межуева говорит, словно счетов никаких между ними нет. Мол, возраст и то, что тот высоко не взлетел, чтобы на службе задержаться. Даже вроде как с сочувствием это все сказано. Но меня таким фальшивым сочувствием не обмануть. Ясно, что правду-матку не принято при всяких закулисных комбинациях говорить, да еще такому молодому парню, как я. Так что никакого сочувствия у Кулакова к Межуеву точно нет, надо исходить из фактов. А факты очень просты — он явно меня переманивает от Межуева… И не для того, чтобы хорошо тому сделать. Да, очевидно, что это какие-то старые разборки между ними перешли в новую фазу…
И как мне реагировать? Возможно, что кто‑то посчитает меня старомодным, но я точно не предатель. Своих я никогда и ни при каких обстоятельствах не сдаю.
Я прекрасно понимаю, конечно, что Межуев, когда вышел на меня, получил гораздо больше, чем я от него. Не будь моих докладов, из чего бы он компоновал своё выступление на Пленум, правильно? Я же помню итоговый результат, из которого по моей рекомендации он выкинул всякую ерунду, которую где-то еще взял, помимо моих докладов…
Но для меня главное, что я от его предложения поработать в Кремле не отказался, а значит, согласился на полноценное с ним сотрудничество на его условиях. И тоже внакладе не остался. Получил рабочее место в Кремле и кремлёвское удостоверение, которые дорогого стоят в стране Советов. Получил возможность куче своих друзей помочь, пристроив в Кремль на полставки — им это очень даже пригодится в будущей карьере.
Отвернуться от него, потому что какой‑то большой шишке из Кремля захотелось с ним счёты свести? Нет, это абсолютно не в моих правилах.
Тем более, что я не сильно‑то и пекусь о своей карьере, как подавляющая часть тех, кто работает в Кремле. Нет у меня никакого особого желания подняться на ступенечку повыше, стать вместо референта при Президиуме Верховного Совета главой какой‑нибудь там группы референтов, или как у них там такая должность правильно должна называться…
Для меня это только больше головной боли, работа не по основному профилю.
Ну и в моей прежней работе тоже были определённые принципы, которым я всегда следовал. Если тебе предлагают работу аудитором, и ты видишь, что там будут какие‑то чрезмерные риски, к примеру, предприятие связано с преступниками, так просто не берись за неё. А если ты уже начал работу аудитором, подписав контракт, то доводи её до конца. Не позволяй себя перекупить противникам того человека, с кем ты подписал этот договор.
Да и вообще, я думаю, что принципы — это одна из тех вещей, которые отличают мужчину от марионетки. Завёл себе принципы, гордишься ими — так не нарушай их. Надо же себя уважать за что‑то.
Ну и тем более не так и много у меня принципов, чтобы их нарушать: любить свою жену и не ходить налево, заботиться о своих детях, да не предавать тех, с кем выстроил рабочие отношения. Что ещё? А, ну и друзей, конечно же, тоже не предавать, и не подставлять.
И ещё один принцип тоже есть. Выработался он, правда, уже к концу моей прежней жизни: никогда не доверять тем, кто хоть раз тебя подставил. Как бы оступившийся ни клялся, что это была случайность, помрачнение рассудка и так далее. Кто один раз тебя продал или предал, сделает это же самое и в следующий раз с вероятностью процентов так в девяносто. Так что если ты сдуру снова ему доверился, то сам и виноват. Нечего дураком быть и в иллюзиях пребывать по поводу человеческой природы, в надежде на то, что сработают именно эти самые десять процентов в твою пользу. Шанс выигрыша один к десяти — так себе лотерея, на мой взгляд.