Страница 36 из 63
— Нет, так работать мы больше не будем, — непреклонно говорю директору и иду на выход.
Слышу, как Гончарук шипит что-то директору за моей спиной.
Сказал, в общем, что скоро снова сюда наведаюсь. И если снова такая же антисанитария будет, то пусть пеняют на себя.
Выйдя с колбасного завода, глянул на часы. Отлично, успеваю Галию с работы забрать!
Подхватил жену и поехали вместе домой.
Когда подходили с женой к подъезду, увидели, что заходят в него два смутно знакомых человека. В темноте было не разобрать, кто это, но я был уверен, что это точно наши знакомые. Заметив, что мы тоже спешим к подъезду, они придержали нам дверь.
Подойдя ближе, понял, что это художники.
— О, Паша, Галия, — радостно воскликнула Елена Яковлевна, тоже узнав нас. — Добрый вечер!
Я тут как раз и вспомнил, что давно пора было встретиться с ними по поводу моего заказа для музея в Городне. В ноябре уже готова работа должна была быть. Забегался что-то. Вину мою смягчало только то, что я вперед деньги дал за картину, из своих. А в таких случаях художник не волнуется особо, когда заказчик долго не появляется… Тем более везти панно в Городню еще невозможно, здание не раньше весны будет готово принять его.
— Здравствуйте, Елена Яковлевна, здравствуйте, Михаил Андреевич, — приветливо произнес я, протягивая руку для рукопожатия художнику. — А чего вы так поздно домой возвращаетесь? Ездили, что ли, куда-то?
Поинтересовался у них, а сам подумал, что вряд ли, потому что никаких чемоданов и сумок у них не наблюдалось, налегке были. Но внешний вид обоих мне сильно не понравился. Оба выглядели усталыми, под глазами залегли тени. Заволновался, уж не заболели ли они?
— Да нет, никуда не ездили, Паша, — ответила Елена Яковлевна, подтверждая мою мысль, — просто из мастерской возвращаемся.
— А почему такие уставшие? — удивлённо спросила Галия.
— Да мы там на самом деле уже трое суток живём, — усмехнулся в ответ Михаил Андреевич, — просто заработались. Но сегодня уже не выдержали, холодно все-таки очень, а в мастерской потолки высокие, из окон дует, как их ни заклеивай. Поэтому решили сегодня дома переночевать, потому что уже оба почувствовали, что иначе можем простудиться и заболеть.
А, ну понятно, — кивнул я мысленно своим догадкам, — тогда ясно, почему вид у обоих такой уставший. Чай не юнцы уже оба.
— Вы смотрите аккуратней, — покачал головой я, — сейчас все-таки зима, морозы, с таким шутить нельзя.
— Да мы все понимаем, — махнула рукой Елена Яковлевна, — но когда начинаешь работать, увлекаешься, и уже трудно бывает остановиться.
Хмыкнул понимающе, потому что сам такой и порадовался мысленно, что моя работа в теплом кабинете в основном проходит и не требует каких-то специальных условий. Художникам здесь, конечно, посложнее, особенно если работы объемные, большие. Мастерская нужна, в квартире сильно не поработаешь, метраж не тот.
— А покушать у вас хоть есть дома? — озабоченно спросила жена, которой вид уставший вид художников тоже очень сильно не понравился. — Может быть, принести чего-нибудь? — предложила она.
— Да нет, Галия, что ты, ничего не нужно, — замахала руками Елена Яковлевна, — мы сейчас на ночь все равно особо кушать не будем. Только ванну горячую примем да чаем погреемся, а завтра уже сообразим что-нибудь, не беспокойтесь.
— Ну нет, это не дело, — покачал я головой, — вы же явно если весь день работали, то кушали абы как. Даже не рассказывайте мне, что у вас было трехразовое питание, не поверю ни в жизнь.
По тому, как усмехнулись одновременно и Елена Яковлевна, и Михаил Андреевич, стало понятно, что моя фраза попала в цель, и ели они явно впопыхах сегодня, а значит, не важно — на ночь, не на ночь — обязательно поесть надо, организму нужна энергия, чтобы согреться.
— Вы тогда сейчас обустраивайтесь потихонечку, в себя приходите, а мы быстренько что-нибудь вам принесем горячее, — настойчиво произнес я.
— Но только совсем немножко. Спасибо большое! — поблагодарила Елена Яковлевна, и мы с женой рванули в квартиру.
— Очень мне не нравится, как они выглядят, — тихонечко сказала Галия, пока мы поднимались в лифте на свой этаж.
— Согласен, — кивнул я. — Им так и заболеть действительно недолго в их возрасте. Это ж надо, по трое суток в холодном помещении работать без серьёзного питания, да ещё и ночевать там же непонятно в каких условиях. Даже в молодости это не самый лучший вариант. Хотя уважаю я их за это безмерно… Вот уж по-настоящему влюбленные в свою работу люди!
— Ага, молодцы какие! Мы им тогда сейчас пирога принесем, который я вчера пекла, — предложила жена, — там много еще осталось, и он очень вкусный получился.
— Отлично, — кивнул я. — прекрасная мысль. И готовить не надо долго, чуть-чуть разогреют в духовке и можно есть.
— О, еще суп можно им принести. У нас ведь есть куриный, сегодня Валентина Никаноровна говорила мне, когда я звонила с работы, что варила, — сказала жена.
— Это вообще шикарно, — одобрил я.
Куриный суп в таком состоянии, как у художников, при усталости и переохлаждении — это самое оно.
В итоге, придя домой, быстренько покидали вещи, переоделись и, перелив в маленькую кастрюльку немного куриного супа и отрезав пирога, пошли обратно к художникам.
Дверь нам открыл Михаил Андреевич.
— Леночка уже в ванной, — пояснил он. — Косточки отпаривает. Ой, зачем, вы же вы столько всего принесли, — всплеснул он руками, увидев и тарелку, и кастрюльку.
— Да это же совсем немножко, — сказала ему в ответ жена, — мы просто супчик вам куриный принесли, свежий, сегодня только сварен, и пирог я вчера делала, очень вкусный получился. С капустой и грибами. Так что угощайтесь на здоровье. Только погреть все надо.
— Спасибо вам огромное, — растроганно кивнул Михаил Андреевич, — вы заходите, давайте чаю попьем.
— Да неудобно, — начал отказываться я. — Вам отдыхать надо. А нам нужно Валентину Никаноровну отпустить.
— Ну, тогда давайте в другой день приходите к нам в гости. Завтра, например, — предложил Михаил Андреевич.
— Я бы лучше, если можно, в мастерскую к вам пришёл в гости, — улыбнулся я ему заговорщицки. — Там же уже, наверное, над панно работа к концу близится.
— Ой, Паша, панно давно готово уже, — сказал Михаил Андреевич, — мы просто с женой вас все поймать никак не могли. Вас все время вечером дома нет. А потом сами в мастерской вот застряли вдвоём, так в итоге до сих пор вам не сообщили. Уже можно принимать работу.
— Тем более, — обрадовался я. — Тогда давайте мы договоримся и в мастерской встретимся в один из ближайших дней. Вы отдыхайте сейчас, а завтра созвонимся или встретимся и договоримся обо всем.
— Хорошо, Паша, — охотно согласился Михаил Андреевич.
Попрощались с ним тепло и пошли к себе няню отпускать.