Страница 4 из 121
– Это тавтология, Кирилл Андреевич, – вставляет свои пять копеек проныра Майка, одарив нас обоих насмешливым взглядом. Никакого уважения к начальству!
– Кирюх, – я отворачиваюсь от моей дотошной спутницы. – А я тебе говорил уже, что ты слишком распустил своих сотрудников?
– А ты мне говори, Гена, – из-под руки Кирюхи выпорхнула крошечная Айка. – И всех потерявших страх сотрудников я отпущу с миром.
Майка сморщила носик и отступила мне за спину. И в этот момент меня будто обожгло синим взглядом. Надо же, а я и не заметил, как подползла наша очередь. Встряхнув поникший букет, я выставил его перед собой, словно щит.
– Дорогая Наташка… – начал я.
– И Стас, – пискнула Майка.
– Ну да… и он тоже, – растерянно бубню, продолжая смотреть в синие глаза. – Хочу тебе пожелать…
Черт, что ж я совсем не подготовился? А ведь я что-то важное хотел сказать… какая-то очень мудрая мысль преследовала меня совсем недавно… вот только что… Но не догнала – я оказался быстрее:
– Прежде всего, Натах, я хочу пожелать тебе настоящей взаимной любви. Такой, чтоб…
Я вдруг осекаюсь и будто в замедленной съёмке наблюдаю, как вспорхнула тонкая рука.
С моей реакцией всё в порядке, но всё же мне хватило ума вспомнить, что я не на ринге и заставить себя не дёргаться. А в следующий миг раздался звонкий хлопок, и мою щёку обожгло. И тут же вторую.
Ну а что… нормально так пообщались.
Внезапно всё стихло – ни звука. И в этой оглушающей тишине я продолжаю таращиться в синие, полные слёз, глаза, и улыбаюсь, как идиот.
Глава 3 Гена
Ничего больше не вижу, кроме этих глаз. Это что-то невероятное!.. Я будто проваливаюсь сквозь влажную завесу в бездонный космос – непонятный, пугающий и завораживающий.
– Натах, ты что творишь, дура?! – злой окрик Жеки резко выдёргивает меня из этой засасывающей воронки и становится стартовым выстрелом для онемевших гостей.
Высококультурное общество вмиг очнулось и загудело, словно рой потревоженных пчёл, выражая своё «фи».
– Евгений! – гневно восклицает Алла Дмитриевна, продираясь к дочери и не забывая улыбаться и расшаркиваться перед гостями: – Не волнуйтесь, всё в порядке, просто девочка сильно перенервничала… Да, да – всю ночь не спала… Ы-хы-хы… Ну Вы же понимаете…
– Отличная подача, дочь! – со смешком выдаёт отец невесты, и его тут же с энтузиазмом поддерживает ведущий, стараясь обратить непредвиденную ситуацию в подконтрольное шоу.
– Прости, – растерянно бормочет Наташка и опускает глаза, как будто не в силах на меня смотреть. А с её ресниц соскальзывает слеза.
– Да за что простить?.. Дурочка ты… ну… замуж-то зачем было?.. Чего ты там делать-то будешь? – я невольно протягиваю руку к Наташкиному лицу, когда вижу, как ещё несколько слезинок срываются с её ресниц и, падая, утопают в белом облаке платья.
– Руки! – угрожающе рявкает жених и делает шаг вперёд, заставляя меня вспомнить о его присутствии. И о том, что он теперь как бы муж… урвавший куш.
Сейчас Стас Сомов уже не напоминает холёного буржуя, а сжатые кулаки и искажённое злобой лицо говорят о серьёзности его намерений. Ну не-эт, только не это! Не думает же он, что я пропущу и его подачу. А гасить жениха ещё до начала банкета – это уж совсем дурной тон.
– Добрый день, – широко скалясь и предупреждающе качая головой (вот даже не думай, парень!), я протягиваю ему букет.
И в это же время что-то острое впивается мне в зад, а прямо в ухо раздаётся тихое и злое шипение Аллы Дмитриевны:
– Пошёл вон от моей дочери, дикарь!
Совсем, что ль, охренела тётка? Она б ещё за яйца меня схватила.
– Ладно, – шепчу я покладисто (а шептать тихо я не умею), – только, пожалуйста, не надо покушаться на мой зад.
Красивое лицо Аллы Дмитриевны пошло пятнами, где-то позади послышался смешок Жеки, а в другое ухо зло зашептала Майка:
– Это я покушаюсь на твою жопу, придурок! – и сразу стало ещё больнее.
– А-а, извините, – буркнул я в пространство – сразу для всех оскорблённых, затем впихнул в руки Аллы Дмитриевны злосчастный букет и попытался ретироваться подальше от острых взглядов гостей и прицельных глазков камер.
Парадокс какой-то – чем незаметнее и тише я стараюсь себя вести, тем громче и неказистее моя популярность. Ух, чую я, что пора сваливать с этой свадьбы.
– Да стой ты, чокнутый! – Майка несётся по пятам и кулачком молотит мне по спине. – И сними, наконец, свою дурацкую панамку! Зачем я только притащилась с тобой на эту свадьбу – позориться? Ещё и ноготь сломала об твою каменную жопу! Что ты вообще здесь устроил? Ты хоть представляешь, как мы выглядели?
– Не надо так волноваться, солнышко, ты всегда выглядишь великолепно, – я резко останавливаюсь, чтобы развернуться, и Майка на бегу врезается мне в плечо.
– Да бли-ин! – хнычет она, едва не плача. – Я же всю помаду смазала!
Вывернув рукав своей рубашки, я разглядываю на тонкой белой ткани смачный отпечаток губ. Ну да – это, конечно, несущественная херня по сравнению со стёртой помадой.
Захотелось сказать, как мне неприятно, что моя девушка обращается со мной настолько грубо, но, глядя на скривившееся в плаксивой гримасе личико, мне стало вдруг жаль Майку. Она так старалась, чтобы выглядеть сногсшибательной красоткой – платье красивое купила (я чуть с ума не сошёл, пока мы искали это платье, а потом ещё и туфли к нему), причёску сделала, маникюр вон какой-то – я приглядываюсь к хитрому узору – прям такой интересный. А я, баран, позорю её своей панамкой.
Я быстро стягиваю головной убор, сминая его в ладонях, а мой взгляд прилипает к очаровательным Майкиным губкам, вокруг которых разъехалась помада… и к декольте… в котором так волнующе дышат соблазнительные спелые полушарики. Мой щуп уже ломится из штанов наружу, чтобы тоже всё это разглядеть и ощупать, а мои глаза шарят по округе в поисках укромного уголка.
– Май, прости, что так по-дурацки вышло, но я действительно не планировал ничего плохого. Давай мириться, что ли… я уже готов… к примирению.
– Я вижу, – Майка недобрым взглядом оценила мою выпирающую готовность. – Ты, Гена, как пионер, готов круглосуточно. Тебе же плевать, что ты выставил меня дурой перед всеми. А ведь я и правда поверила, что мы идём на свадьбу к сестре твоего друга.
– Но это же правда!.. – я наполняюсь искренним негодованием. – Ты ж сама знаешь и Жеку, и Кирюху… или как там ты его величаешь – Кирилл Андреич?
– А-а, так значит это в порядке вещей, когда родственники твоих друзей приветствуют тебя оплеухами и посылают на хрен?
– Нет, – я смущённо пожимаю плечами, – неприятно, конечно… Ну что, бывает… переволновались, наверное, перед свадьбой.
– Что ты дуру из меня делаешь? – закипает Майка. – Хочешь сказать, что у вас с ней ничего не было?
– С кем – с Аллой Дмитриевной?
– Ты идиот или издеваешься? – взвизгнула Майка и саданула меня кулаком в грудь. – С Наташкой твоей!
– Что ты плетёшь, Май, она же… – Черт, да я и сам понимаю, что это по-идиотски выглядит… но как оправдаться? – Мы же с Натахой с детства… она ведь Жекина сестрёнка…
– Так ведь не твоя же, Геночка! Что мешает? Трахай – не хочу!
– Да не хочу я!
Макс вырос, как из-под земли, и тоже рубанул мне кулаком в плечо. Да задраться меж зубов! Я им мальчик для битья, что ли?