Хранители Севера

«Пришёл.»

Существо рассмеялось. Этот смех не был предназначен для человеческих ушей. Он был похож на треск камня, рассыпающегося под чудовищным давлением, будто сама реальность трещала по швам, пытаясь сопротивляться чему-то настолько чужеродному, что ему не было места ни в одном мире. У Мелиссы спазмом сжалось горло. Она не могла глотать, не могла издать ни звука. Грудная клетка скрипела, её взгляд в отчаянии метался по беспросветной тьме, безуспешно ища хоть малейшую щель, выход.

Неожиданно раздался пронзительный, полный нечеловеческой боли и чистого безумия крик. Он вонзился прямо в барабанные перепонки, разрывая их изнутри. Она зажала уши ладонями, но это не помогало — звук оставался внутри, бился о стенки её черепа, раскалывая голову.

— Что это?! Кто кричит?! Что происходит?! — её собственный выдох сорвался с губ, больше похожий на захлебывающийся всхлип.

Алые глаза в темноте блеснули холодным, раздраженным огнем.

— Не бойся, дитя… — голос прозвучал глухо. — Мы ещё увидимся.

Тьма вокруг неё дрогнула. Она начала рассеиваться, девушка сделала судорожный, хриплый вдох, и её тело внезапно обмякло, а глаза закрылись.

…..

— Мелисса, проснись!

Голос прорезал остатки темноты. Он был отчаянным, срывающимся на крик, дрожащим от неподдельного ужаса. Знакомым и до боли чужим одновременно. Он звучал издалека, словно пробивался сквозь толщу воды, но с каждым словом приближался, больно впиваясь в её сознание, как железные крючья. Чьи-то руки вцепились в её плечи. Пальцы дрожали, но хватка была до боли крепкой. Её тело трясли с такой яростью, что голова беспомощно моталась из стороны в стороны. Белоснежные волосы, выбившиеся из косы, рассыпались по лицу, цеплялись за влажную от холодного пота кожу, прилипали ко лбу и щекам.

— Мелисса, пожалуйста! Открой глаза! Скажи что-нибудь!

Талли была на самой грани. Паника накрывала её с головой, душила, выжимала из груди последние остатки воздуха. Она склонилась над подругой, чье тело выгибалось и сотрясалось в конвульсиях на роскошной постели. Глаза метались по её лицу, но веки Мелиссы оставались плотно сомкнутыми.

— Нет… нет, только не это...

Она чувствовала его. Хаос. Он был здесь, в этой комнате. Он пронзал воздух, как ядовитое дыхание, обвивал её, скользил по коже ледяными щупальцами. Здесь, за этими толстыми стенами, за сотни километров от Проклятых земель. Он не должен был сюда дотянуться, не имел права.

— Этого не может быть... — выдохнула она почти беззвучно, и голос её дрогнул, готовый оборваться на полуслове. — Мы же так далеко... Его не должно быть здесь…

Но холод никуда не уходил. Он проникал под тонкую ткань рубашки, скользил вдоль позвоночника мерзлой змеей, сжимал ребра ледяными тисками, вынуждая сердце бешено колотиться. Пальцы Талли сжались на плечах подруги до боли, ногти впились в кожу, но та не реагировала, запертая в своем кошмаре.

— Ах!

Мелисса судорожно, со свистом вдохнула. Веки дёрнулись и резко распахнулись. Два кроваво-красных огня расцвели в полумраке комнаты. Её зрачки сузились в тонкие, вертикальные щели, острые, как лезвия. Они мелко дрожали, вибрируя от чудовищного внутреннего напряжения. Девушка села на кровати резким рывком, грудь судорожно вздымалась, словно легкие отказывались работать и не могли захватить необходимого воздуха.

Талли испуганно отпрянула назад, сердце застучало где-то в самом горле, перехватывая дыхание.

— Что произошло? — прошептала она, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал и звучал твердо. Но он предательски срывался, выдавая весь её ужас. — Что ты видела?

Мелисса не ответила. Только захрипела, издавая сдавленные звуки, будто её горло перетянули тугой петлёй. Руки бесконтрольно дрожали. Губы посерели, подрагивая и обнажая зубы, стиснутые до скрежета. Все её тело выгибалось и билось в мелкой, неукротимой дрожи. Кожа покрылась гусиной сыпью, по ней пробегали волны судорог.

— Дыши! — закричала Талли, в отчаянии схватив её за щеки и заставляя смотреть прямо в эти незнакомые, пугающие глаза. — Мелисса! Слышишь меня?! Дыши, чёрт возьми!

Но дыхание будто застряло где-то глубоко внутри. Каждый вдох давался с нечеловеческой болью — короткий, рваный, прерывистый, будто лёгкие судорожно отталкивали воздух вместо того, чтобы впустить его. Внутри Мелиссы всё клокотало и бурлило. Магия, та самая, что была её силой и оружием, теперь вела себя как дикий, загнанный в угол зверь, вырвавшийся на свободу. Она чувствовала, как неукротимый поток энергии срывается с цепи, рвет её изнутри, проходит по жилам, словно раскаленная лава. Мышцы сводило судорогой, сухожилия натягивались до предела, кости хрустели под невидимым давлением.

— Н-не… могу… — ее голос сорвался на хриплый, бессильный шёпот.

Талли схватила ее за запястья, чтобы удержать, и тут же отдёрнула руки, едва сдержав вскрик. Кожа подруги пылала неестественным жаром. Сквозь неё, словно из самой глубины, пробивалась тьма. Чёрные, извилистые жилы мерцали под тонким слоем кожи, словно ядовитые змеи, пульсируя в такт её бешеному, сбивчивому сердцебиению.

— Чёрт… — выдохнула она, бросив быстрый, панический взгляд на закрытую дверь.

«Бернар… Чёрт… Надо было уйти именно сейчас…»

— Мелисса… — с трудом сдерживая собственную дрожь, она опустилась на колени рядом с кроватью и осторожно, почти боязно, коснулась её леча. — Что происходит? Ты… ты не контролируешь его! Он рвётся наружу!

Девушка с неимоверным усилием повернула голову, не поднимая взгляда. Её тело всё ещё содрогалось, белые волосы прилипли к влажному, бледному лицу. Веки нервно подрагивали, лоб покрылся мелкими каплями испарины, губы побелели. Она едва заметно, почти незаметно качнула головой:

— Я знаю… Я не могу вернуть контроль. Он не поддаётся… он бушует.

Талли сжала пальцы в кулаки до боли, проглотив подступающий к горлу горький ком.

— Но как? Ты же всегда справлялась. Ты — сильнее нас всех. Ты знала, как держать его в узде!

Ответа не последовало, только долгий, судорожный, болезненный вдох, и тихие, предательские слезы. Горячие капли внезапно скатились по щекам и затерялись в её белых прядях.

— Я снова была там… — прошептала она, и в её голосе звучала усталость. — Я думала, что хотя бы здесь, вдали, в этом новом городе, в этой проклятой мягкой постели… я смогу избежать этого места, но я ошиблась. Он… всегда находит меня.

Талли онемела. Ужас сковал её мысли и язык. Она знала. Слишком хорошо знала, что это значит.

— Грань…?

Мелисса медленно подняла глаза, и в их глубине, за краснотой и болью, отразилось то, что не нуждалось в словах. Там был настоящий, глубокий, выедающий душу изнутри страх. И не за себя — за всех них. Она больше не справлялась, а это значило лишь одно: Хаос снова нашел лазейку, снова пробрался сквозь её, казалось бы, нерушимые щиты.

— И… — её голос сорвался на шёпот, — впервые я расслышала их.

— Голоса? — Талли едва слышно повторила, не веря собственным ушам. Это слово, вырвавшееся из губ подруги, упало между ними, как камень, и эхом отозвалось внутри, холодным звоном стали. Её пальцы медленно сжались в бессильных кулаках, ногти впились в ладони, но она не почувствовала боли, лишь ледяное оцепенение, ползущее по венам. Лицо побледнело до мертвенной белизны, а взгляд стал отстраненным, стеклянным, будто разум начал защищаться, отказываясь принимать невыносимую реальность. — Нет… Нет, это не может быть правдой… Этого не может быть…