Хранители Севера

— Неплохо размялись, — бросил Бернар, и в его голосе вновь появилась та самая, почти добродушная усмешка, будто он только что вернулся с утренней пробежки, а не закончил смертельный бой.

Тем временем Талли, не опуская лука, мгновенно выпустила ещё одну стрелу. Она пронзила клубящийся вихрь тьмы и с сухим хрустом вонзилась в самую сердцевину трепещущего разлома. Грань содрогнулась, из её глубин донесся звериный, полный боли и ярости рёв.

— Быстрее! — крикнула она, не отрывая прицельного взгляда от пульсирующего разлома.

Мелисса, обездвижив противника, уже мчалась туда. Сапоги вязли в раскисшем от крови снегу, скользили по обледеневшим камням, но она не сбавляла скорости. Лёгкие горели, в висках отдавался бешеный стук, по телу растекалась боль, но в голове звучала лишь одна мысль: «Быстрее!» Пальцы до боли сжали рукоять меча.

«Я должна успеть. Иначе всё будет потеряно.»

Земля под ногами дрожала, содрогаясь от оглушительного рёва, разрывавшего пространство. Льдины трескались с громкими хлопками, снег взметался вверх. В слепой ярости Звери Хаоса обрушивались на истончающуюся Грань. В щелях разлома полыхал ядовито-багровый свет, а вдали виднелась гибнущая земля Хаоса. По её выжженным равнинам метались бесформенные тени. Из клубящегося мрака вырывались когтистые лапы, щёлкали хитиновые челюсти, вспыхивали десятки алых глаз — все они уставились на Мелиссу с одной мыслью: вырваться, убить. Она резко остановилась в шаге от разлома, её фигура чётко вырисовывалась на фоне бушующей тьмы.

— Не сегодня, — тихо, но с такой ледяной, обжигающей злостью прошипела она, что слова прозвучали громче любого крика.

Без колебаний она провела лезвием по собственной ладони. Тёмная, почти чёрная в холодном свете кровь хлынула густой струйкой, потекла по запястью и закапала на снег алыми пятнами. Она даже не поморщилась — эта боль давно стала привычным спутником, слишком часто судьба заставляла её прибегать к подобным жертвам. Дрожащей от напряжения рукой она коснулась воздуха у разлома и, сжав окровавленную ладонь, начала выводить на истончающейся Грани сложные символы. Густая, почти осязаемая тьма оседала на коже холодной росой, а пальцы, скользя по невидимой преграде, оставляли пульсирующие, кровавые руны. Губы, чуть обкусанные от нервного напряжения, зашептали. Голос стал низким, гортанным, а радужка глаз залилась багровым светом.

Рёв по ту сторону Грани усилился, переходя в яростный вопль. Звери Хаоса с новой силой обрушились на преграду, их когти рвали магическую ткань мира, искажённые тени тел вытягивались вперёд, слюнявые пасти щёлкали в сантиметрах от свободы. Дрожащей рукой Мелисса выводила последний знак, когда из тьмы разлома вырвалась гигантская лапа, покрытая бурлящей плотью. Острые когти впились в её плечо, обвили шею, сжимая с удушающей силой.

— Чёрт… — хрипло выдохнула она, захлёбываясь в собственном дыхании, но не позволяя себе остановиться. Сквозь боль, сквозь нарастающую темноту в глазах, пальцы продолжали выводить последний знак.

Пару секунд.

И мир взорвался.

Ослепительная, белая вспышка выжгла саму тьму, заставив на миг ослепнуть. Разлом схлопнулся с оглушительным хрустом, будто невидимые, гигантские челюсти сомкнулись, отсекая одно измерение от другого. Тьма исчезла, словно её и не было. Лапа зверя Хаоса, лишённая поддержки своего мира, рухнула на снег, изливая густую, маслянистую кровь с едким запахом. Она растекалась, впитываясь в снег, разъедая его с шипением и оставляя после себя дымящееся чёрное пятно.

Мелисса рухнула на колени, тяжело и прерывисто дыша, прижимая окровавленную ладонь к груди. Холодный пот стекал по вискам, горло саднило от рваных вдохов. Сердце колотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот разорвёт рёбра. Пальцы сводила судорога, но она сжала их в кулак, заставляя мышцы подчиниться.

— Успели… — хриплый, почти беззвучный выдох сорвался с её губ.

Она медленно, с трудом подняла голову. Затуманенный взгляд нашёл Бернара. Тот стоял над поверженным Джафаром, с силой вдавливая его лицо в снег. Клинок асура с неумолимым давлением прижимался к шее чужеземца, оставляя на коже тонкую, хорошо заметную кровавую полоску.

— Кто вас послал?! — голос юноши звучал низко и угрожающе.

В ответ — лишь тягучее, полное ненависти молчание.

— Говори!

Клинок впилось глубже, и на лезвии выступили алые капли.

Девушка, покачиваясь, поднялась на ноги, едва ощущая их под собой. Шатаясь, она с усилием убрала меч в ножны. Дыхание понемногу выравнивалось, бешеный ритм сердца замедлялся. Рядом бесшумно приземлилась Талли. Кончик лука выглядывал из-за плеча, светлые пряди волос слиплись от инея и пота. Грудь судорожно вздымалась, а пальцы, побелевшие от напряжения, были сжаты в кулаки. Она быстро спрятала их за спину, заставляя себя дышать глубже и ровнее.

«Всё закончилось. Мы успели.»

Мелисса медленно, с глухим стоном опустилась на корточки перед пленником. Снег под сапогами сдавился с тихим хрустом. Она устало провела тыльной стороной ладони по лицу, смазывая липкие полосы крови.

— Откуда вы только берётесь? — голос прозвучал хрипло и устало, будто она не смыкала глаз несколько суток.

Это был вопрос, на который она уже давно не ждала ответа. Она задавала его снова и снова, в глубине души надеясь, что хоть один из них однажды выдаст хоть крупицу правды. Её губы сжались в тонкую, недовольную линию, пока она изучала его лицо. Самый обычный мужчина лет тридцати. Она вглядывалась в его глаза: тёмные, наполненные злобой, но на самом дне которых уже тлел трусливый, животный страх. Девушка наклонилась ближе, вглядываясь в каждую черту, будто в этом лице могла таиться разгадка. Понять, почему они снова и снова, словно мотыльки на огонь, летят на верную смерть. Каждый раз одно и то же. Она подняла с земли его клинок — очередной ритуальный кинжал с выщербленным лезвием и потёртой рукоятью. Такие они находили уже десятки, если не сотни раз.

— Снова ничего особенного, — тихо, почти про себя, прошептала она, без интереса вертя в пальцах незамысловатое оружие.

За её спиной Бернар не стоял на месте. Он переминался с ноги на ногу, его тяжёлые сапоги вдавливали снег, оставляя глубокие нетерпеливые следы. Туда-сюда, туда-сюда. Пальцы правой руки отбивали неровный ритм по плоской стороне клинка. Каждое движение мощных плеч выдавало сдерживаемое раздражение, казалось, он вот-вот сорвётся с места, как разъярённый бык. Юноша всей душой ненавидел эти бессмысленные допросы.

— И что мне с тобой делать… — задумчиво произнесла Мелисса, проводя пальцем по холодному лезвию кинжала и оставляя на стали тонкую, алую полоску. Она откинулась назад, снег жалобно заскрипел под её весом, а дыхание превратилось в лёгкие облачка пара, тающие в морозном воздухе.

Её взгляд скользнул к распростёртому телу юноши: худому, измождённому, с синюшными тенями под закрытыми глазами. Тому самому, что стал разменной монетой в их безумной игре с границей миров. Девушка нахмурилась, и на лбу легла резкая складка. Она снова и снова возвращалась к одному вопросу, на который не находила ответа: почему эти люди так слепо, так безрассудно отдают свои жизни ради чего-то столь очевидно гибельного? Почему они рвут завесу, за которой скрывается не свобода, а лишь тьма, шепчущая безумием, и твари, готовые разорвать на части всё живое?

«Снова я ломаю голову над тем, на что не получу ответа…»

Она резко, почти с раздражением, встряхнула головой, отбрасывая навязчивые мысли.

— Проверил рот? — бросила она короткий, деловой взгляд на Бернара.