Хранители Севера

Когда всадники подъехали ко двору, Адриан осадил коня и резко вскинул руку, подавая сигнал остановиться. Снег под копытами громко хрустнул, нарушая звенящую тишину. Где-то вдали, за тёмными силуэтами домов, тянулся в небо протяжный, одинокий вой собаки.

— Сегодня остановимся здесь, — коротко бросил он, не оборачиваясь. — Дадим лошадям отдых, завтра выезжаем с рассветом.

Мелисса не стала ждать помощи. Ловко соскользнула с седла, и когда ноги коснулись промерзлой земли, их пронзила тупая, ноющая боль — затёкшие мышцы жаловались на долгую и тяжелую дорогу. Она чуть согнулась, затем выпрямилась, закинув голову назад, и потянулась — резкий холодный воздух обжёг лицо, но в груди стало легче и свободнее. Перекинув через плечо потрёпанную дорожную сумку, она подошла к друзьям, которые уже собрались неподалёку. Голубые глаза Бернара внимательно, почти неотрывно следили за рыцарями, что молча расстёгивали сумки и снимали с уставших лошадей потное снаряжение. Потом его взгляд скользнул по улицам — дома казались совершенно вымершими. Ни малейшего движения, ни единого огонька в окнах, только слепая темнота. Он чувствовал, как между этими тёмными срубами стелется напряжённая тишина.

— Здесь что-то не так… — пробормотал он себе под нос, нахмурив брови.

Но прежде, чем тревожная мысль успела сложиться во что-то конкретное, её грубо перебил уверенный голос принца:

— Все готовы?

Юноша вздрогнул и быстро кивнул. Остальные сделали то же самое. Лошади позади них тревожно храпели, выбрасывая в морозный воздух короткие, горячие облака пара.

— Пойдёмте, — Адриан махнул рукой, решительно поворачиваясь к массивной двери постоялого двора. — Отдохнём, я проведу вас в ваши комнаты.

Он потянул на себя железную скобу, и тяжёлая дубовая дверь отворилась с протяжным, чуть ворчливым скрипом, словно возмущённая вторжением ледяного воздуха. Изнутри на них сразу же дохнуло волной жара, громким гомоном десятков голосов и насыщенным, аппетитным запахом еды. Полы таверны тут же заскрипели под их сапогами, будто приветствуя давно ожидаемых гостей. Доски под ногами были местами потёрты до серого, матового блеска бесчисленными шагами. В воздухе висела плотная, почти осязаемая смесь запахов: душистый свежеиспечённый хлеб с золотистой хрустящей коркой, тушёное с кореньями мясо в глиняных горшках, и терпкий, густой аромат пряного эля, от которого у всех моментально приятно сжалось под ложечкой. Зал был почти полон. Люди тесными группами сидели за длинными столами, кто-то жадно ел, кто-то не спеша пил, кто-то оживлённо разговаривал, пока дверь не захлопнулась за спинами вошедших с оглушительным стуком. В тот же миг в таверне всё стихло. Разговоры оборвались на полуслове, тяжёлые кружки замерли на полпути к губам. Десятки любопытных, настороженных и открыто враждебных глаз уставились на порог, и задержались на асурах. Видеть их живьём, без прикрас и легенд, доводилось не многим, особенно так близко. Даже здесь, на самом краю королевства, где все границы стирались, как следы на снегу после метели, асуры оставались ходячей загадкой, порождением чужих земель.

— Как здесь вкусно пахнет! — воскликнула Талли. Её звонкий, лёгкий голосок прозвучал неестественно громко и ярко на фоне внезапно повисшей тишины.

Несколько местных жителей напряжённо переглянулись. Один из них, рыжебородый парень у самой стены, смущённо отвёл взгляд и уставился в свою почти пустую кружку, будто надеялся в ней утонуть и избежать внимания.

— Нам на второй этаж, — коротко, без лишних эмоций бросил Адриан.

Девушка устало вздохнула. Она чуть прихрамывала, и каждый шаг отзывался ноющей болью и гулом усталости во всех мышцах.

— Надеюсь, нас хотя бы накормят, — пробормотала она себе под нос, но достаточно громко, чтобы это услышали стоящие рядом.

Адриан ничего не сказал в ответ, только уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти невидимой усмешке. Он развернулся и уверенно направился к узкой, неприметной лестнице в самом дальнем углу зала. Деревянные ступени под его сапогами жалобно, предательски скрипели.

Коридор наверху оказался узким и тесным, с низким, чуть покосившимся потолком, давившим на голову. Стены, сложенные из толстых бревен, источали густой запах старой древесины, смолы и въевшегося за века кедрового дыма. Настенные масляные лампы горели тускло и неровно, их пламя дрожало и отбрасывало на стены прыгающие, беспокойные тени. На некоторых дверях висели самодельные таблички с кривыми, местами выгоревшими или стёршимися номерами. Он остановился у одной из дверей, на которой угадывалась потемневшая от времени цифра 13. Достал из-за пояса длинный, простой ключ, вставил его в массивную скважину, провернул дважды — старый замок скрипнул, щёлкнул с усилием, и дверь нехотя распахнулась внутрь, открывая темноту комнаты.

— Ваша комната, принцесса, — произнёс он, отступая в сторону, чтобы пропустить её. Сделал лёгкий, почти что вежливый наклон головы.

— Соседняя комната приготовлена для ваших спутников, — продолжил, слегка смутившись. — Мы, правда, не ожидали, что в делегации будет девушка… поэтому юноша, с вашего позволения, переночует вместе с моими людьми в общем помещении.

— Благодарю за заботу, но в этом нет необходимости.

Её слова, казалось, поставили его в лёгкое замешательство. Он замер на несколько мгновений, словно его застали врасплох таким простым, но уверенным отказом. Затем рассеянно кивнул, быстро возвращая себе прежнюю холодную невозмутимость.

— Мы… можем поесть внизу? — поинтересовалась она, вспомнив о своей голодной подруге. Впрочем, и сама она уже давно ощущала, как настойчиво сосёт под ложечкой.

— Конечно. Всё будет готово к вашему приходу, располагайтесь.

Адриан коротко поклонился и, развернувшись, зашагал вниз по скрипучей лестнице.

Мелисса проводила его взглядом. Когда его шаги окончательно стихли за поворотом, она выпрямила плечи и обернулась к остальным.

— Всё слышали? Через пять минут встречаемся внизу, — бросила она через плечо, не дожидаясь отклика, и вошла в свою комнату под радостный, почти детский визг Талли.

Комната оказалась простой, но на удивление опрятной. В центре стояла крепкая деревянная кровать с толстым матрасом, застеленная аккуратно подоткнутым серым шерстяным одеялом. У изножья стоял невысокий комод из тёмного дерева. Единственное окно, затянутое инеем по краям, выходило на заснеженную улицу, где уличные лампы отбрасывали тусклые золотые пятна на искрящийся, хрустящий снег.

— Не густо, — пробормотала она, бегло осматривая скромное помещение. — Но хотя бы ванная есть.

В углу, под старинным кованым краном стояла тяжёлая медная ванна с высокими бортами. Из неё поднимался лёгкий, соблазнительный пар, окутывая угол комнаты уютным ароматом нагретого дерева, горячего металла и чуть слышного, горьковатого запаха сухих трав — кто-то, видно, бросил в воду пучок иссушенного шалфея, чтобы отогнать усталость. Вид горячей воды после долгого и морозного пути показался настоящим чудом, редкой, почти сказочной роскошью.

Мелисса не стала сразу раздеваться. Бросив потрёпанную дорожную сумку на край кровати, она с глухим стоном облегчения рухнула рядом. Матрас под ней жалобно заскрипел и пружинисто прогнулся. После целого дня, проведенного в седле, и это казалось верхом блаженства. Она раскинула руки в стороны, глядя в потрескавшиеся балки деревянного потолка, позволяя усталому телу наконец-то расслабиться. Но длился этот миг безмятежности недолго.

Дверь в её комнату распахнулась так резко, что ударилась о стену с оглушительным, возмущённым стуком. И тут же, не дожидаясь приглашения, раздался громкий, возмущённый, звенящий на весь второй этаж голос подруги.