Страница 194 из 195
Гости, ещё минуту назад шумные и полные жизни, теперь стояли, словно парализованные, превратившись в бледные, застывшие статуи. Кто-то подавил всхлип, другой сжал бокал так сильно, что тонкий хрусталь с тихим хрустом треснул. Но никто не осмелился издать ни звука. Тишину разорвал её резкий, звонкий смех.
— Я ждала именно этого. — Голос, который когда-то звучал мягко и нежно, теперь струился низко, словно ледяной ветер, пробирающий до костей. Если бы слова могли заморозить кровь в жилах, эти сделали бы это без малейших усилий.
Адриан пытался поймать её взгляд, умоляя, вглядываясь в знакомые черты в поисках хоть искры того, кого он знал. Но она смотрела сквозь него, будто он был пустым местом. Ни тепла, ни узнавания, ни намёка на ту незримую связь, что была между ними.
В её сознании, захваченном чуждой волей, бушевал только один вопрос: «Как они посмели отравить?!»
— Да… — протянула она низко, облизнув окровавленные губы, смакуя металлический привкус собственной крови. В её глазах, ставших бездонными, вспыхнул дикий, первобытный голод.
— Мы поможем, — раздался в её голове мягкий, вязкий, обволакивающий голос. Он скользнул по самому основанию разума, обвивая мысли, словно чёрный, ядовитый змей. — Мы отомстим всем, кто сделал тебе больно. Ты знаешь, что нужно делать. Просто отпусти нас.
И впервые Мелисса не собиралась сопротивляться. Её губы расползлись в жуткую, неестественную улыбку, обнажая зубы, красные от крови, которые блеснули в свете люстр, когда она прошептала первые слова на древнем языке. Воздух в зале внезапно загустел, наполнившись тяжёлой, почти осязаемой энергией, и само пространство затрещало по швам, не в силах сдержать напор чего-то древнего и запретного, рвущегося сквозь тонкую пелену реальности. Гортанные, чужие звуки слетали с её губ сами собой, полные нечеловеческой силы, а на её коже начали проступать чёрные символы — сначала едва заметные, будто проведённые невидимым пером, окунутым в ночь. Они проявлялись на шее, затем ползли вниз, расползаясь по плечам и рукам, извиваясь, словно живые тени, и с каждой секундой начинали светиться изнутри — сперва тускло, как тлеющие угли, потом всё ярче и яростнее, пока не заалели кровавым багрянцем, будто под кожей пульсировала сама тьма. Мрак вокруг неё колыхался, тяжелея и сгущаясь, вбирая в себя её шёпот, дыхание, саму её сущность, и тогда тьма начала вырываться наружу.
Девушка запрокинула голову с беззвучным криком, и из её приоткрытых губ хлынул чёрный, плотный дым, который клубился в воздухе, извиваясь, как змей, пробудившийся после векового сна. Он пожирал свет, поглощая его и делая воздух ледяным, а в толпе раздался первый сдавленный крик, за ним ещё один, переходящий в истеричный визг, и началась паника. Люди бросились к дверям, толкаясь, сбивая друг друга с ног, царапая лакированное дерево ногтями в тщетной попытке вырваться, но массивные резные створки не поддавались, будто их сковали невидимые стальные цепи. Кто-то рыдал, прижимаясь к стенам, кто-то молился, закрывая лицо руками, а кто-то просто стоял, парализованный немым ужасом, не в силах оторвать взгляд от разворачивающегося кошмара. Она стояла в центре этого нарождающегося ада, раскинув руки, словно принимая его в свои объятия, её глаза, ещё секунду назад пустые и холодные, теперь затянуло сплошной алой пеленой, из которой струился тот самый чёрный дым, бивший вверх и клубившийся над ней громадным, зловещим облаком.
Адриан не мог пошевелиться, ледяная дрожь пробежала по его спине, когда он увидел, как над ней сгущается нечто — огромное, бесформенное, как предгрозовая туча, но в тысячу раз страшнее. Это была не просто тьма, она пульсировала, росла, становясь плотнее и тяжелее, словно впитывая в себя весь страх, всю боль, все отчаянные крики, наполнявшие зал. Он не мог отвести взгляд, и вдруг из этого шевелящегося, мерзкого сгустка вынырнули два огонька — алые, пульсирующие, как раскалённые угли, точно пара ненавидящих глаз, которые впились прямо в него, пронзив до самого нутра. Внутри него всё оборвалось, сердце замерло.
«Хаос! Это он!»
Мелисса медленно опустила голову, алая кровь всё ещё капала с её подбородка, падая на полированный пол с тихим, зловещим стуком, а когда она снова подняла взгляд, все, у кого хватило духа смотреть, увидели: это больше не были её глаза, в них пульсировала живая, ненасытная бездна — алый, бездонный омут, в котором не осталось и следа от той девушки, что ещё недавно смеялась в его объятиях.
— Ищи... — её голос раздался хрипло, искажённо.
Тьма ответила ей низким, гулким хохотом, прокатившимся по залу, чёрный дым рванул вверх к самому потолку, а затем распался на несколько отдельных, извивающихся теней, рвущихся с невидимой цепи. Он метнулся к высоким арочным витражам, и стекло с оглушительным, сухим хрустом разлетелось на тысячи осколков, впуская внутрь холод ночного ветра, а тени растворились в темноте, уносясь в неизвестном направлении. Воздух рядом с ней зашевелился, с глухим треском лопнуло пространство, и из разлома хлынул ослепительный, багровый свет. В центре зала вспыхнул и закрутился магический круг, испещрённый чуждыми, пульсирующими рунами, и из него, шаг за шагом, стали выходить воины — высокие, с белоснежными волосами. Их чёрные, отливающие масляным блеском кожаные доспехи обтягивали мускулы так плотно, что были видны каждая жила, каждый рельеф. Они двигались в жуткой, абсолютной синхронности, чеканя шаг по треснувшему мрамору, и, едва оказавшись вне портала, как один опустились на колено, склонив головы, а их мечи с глухим лязгом одновременно ударили о пол.
— Найдите всех причастных, — её голос прозвучал холодно и чётко. — И приведите их ко мне. Следуйте за хаосом.
Алые, искрящиеся языки пламени, похожие на живых змей, взвились вокруг склонившихся воинов, обвивая их руки, плечи и клинки, а в следующее мгновение их тела задрожали, стали прозрачными и растаяли в дымке, растворившись в самих тенях и не оставив после себя ничего, кроме едва слышного древнего шёпота.
ГДЕ-ТО НА ОКРАИНЕ БЕЛГРАДА
Каменные стены зала, почерневшие от времени и вечной сырости, жадно поглощали скудный свет дрожащих факелов. Пламя, то вспыхивая, то угасая, лизало тяжёлый, пропитанный запахом плесени и старой пыли воздух, отбрасывая на неровный пол длинные, прыгающие тени — они извивались и переплетались, словно живые существа, затеявшие немой и зловещий ритуал. Свет едва достигал высокой, массивной фигуры, восседающей на резном троне, больше похожем на сплетение корней древнего дерева. Лицо скрывала глубокая тень, и лишь бледные, почти бескровные пальцы, медленно и ритмично постукивающие по деревянному подлокотнику, выдавали присутствие жизни.
Перед троном, опустившись на одно колено, застыл юноша в простом, потёртом плаще цвета мрака. Он склонил голову в почтительном поклоне, его плечи были напряжены под грубой тканью, а тихий голос дрожал от сдерживаемого нетерпения и торжества:
— Мой господин, наш план удался.
Из густой тьмы за спиной трона донеслось тихое шипение, похожее на змеиную насмешку. Фигура на троне чуть подалась вперёд, и даже этот малый, едва уловимый жест заставил юношу инстинктивно прижаться лбом к холодному, пыльному камню пола.
— Наконец-то я избавлюсь от них… — протянул низкий, бархатный голос.. — А что там с той крысой, что завелась в моём прелестном саду Роз?
Юноша напрягся ещё сильнее, его пальцы под плащом непроизвольно впились в ладони. Однако голос, когда он заговорил снова, оставался на удивление ровным и почтительным: