Страница 22 из 63
Глава 8
Москва, кафе около дома Шадриных
Витька очень обрадовался, увидев Машу, заходящую в кафе. Он уже занял столик. Впрочем, людей тут было не так и много.
Приобняв Машу и поцеловав ее в щечку, Витька с удивлением понял, что она как‑то сильно напряжена и вовсе не так уж и рада его видеть, как он рассчитывал. Возмутившись из‑за этого, он тоже убрал с лица улыбку. Да что с ней такое происходит, интересно? — подумал он. — У меня, между прочим, не самый сейчас лёгкий период в жизни. Столько на меня новых предметов обрушилось, включая китайский язык… И уже давно не виделись из-за этого. С чего вдруг такое отношение ко мне?
— Ты чего такая вся нервная? Случилось что? — прямо спросил он девушку.
— Ну как случилось… Как бы и случилось, и не случилось тоже, — загадочно сказала она.
— Маш, если можно то давай без загадок, хорошо? — вздохнул Витька. — Я сейчас китайский изучаю, сама знаешь. И загадочности мне во как хватает, по горло — он сделал соответствующий жест рукой, — восточной загадочности полной мерой отсыпали. Так случилось что‑то или нет?
— Ну, смотри, Витя, — сказала Маша, капризно надув губки. И он понял, что дальше точно услышит что‑то, что ему не понравится. — Ты же у нас сын первого заместителя министра иностранных дел, правильно?
— Ну правильно, конечно, — сказал Витька.
— Ну вот, меня вчера отец взял на приём в румынское посольство. Так я там увидела Пашу с Галией!
— Павла Ивлева? — удивлённо спросил Витька.
— Да, его самого, — подтвердила Маша.
— О, молодец какой! — порадовался за друга Витька. А Маша на него при этом как‑то странно посмотрела, к его полному недоумению. Он не понял: она что, поссориться успела, что ли, с Павлом Ивлевым?
— Ну он‑то молодец, не отрицаю, — сказала Маша. — Заботится о своей девушке — на приёмы вон в посольство водит её. И я так поняла, судя по реакции Галии, что она на эти приёмы ходит чуть ли не каждый день. Нет, она прямо не сказала, но когда с ней и Пашей куча народа вокруг здоровается, которому на меня лично наплевать… Потому что с ними они на других приемах познакомились, а меня они никогда не видели и знать не знают… Ну так скажи мне, Вить, разве это нормально? Почему Ивлевы на этих дипломатических приёмах пропадают, а я туда первый раз вообще в своей жизни с отцом попала? А ведь мой парень — сын первого заместителя министра иностранных дел!
— Слушай, не понял, чего ты от меня хочешь, — наморщил лоб Витька. — Неужели чтобы я к отцу обратился для того, чтобы он меня с тобой в посольство какое‑то отправил?
— Ну да, Витя! Ну а что такого сложного‑то? — развела руками Маша в негодовании. — Если Ивлев с Галией туда попали, не имея никакого отношения к дипломатии, то логично, как бы, что ты, учитывая, кто твой отец, со своей девушкой вполне можешь на эти приёмы ходить достаточно часто? Разве нет?
— Нет, Маша, не могу, — раздражённо ответил Витька. — Во‑первых, у меня сейчас даже и времени для этого нету. Во‑вторых, насколько я знаю своего отца, он абсолютно не поймёт, если я с ним разговор на эту тему заведу. Он — да, имеет самое прямое отношение к дипломатии. А я что? Я — обычный студент. Сейчас мне ещё, чтобы дипломатом стать, нужно работать и работать, не покладая рук. Начну если по посольским приемам шастать, то меня отчислят за неуспеваемость. Или буду позориться с низкими оценками, и отца тоже позорить. Вуз-то у меня теперь самый что ни на есть профильный!
— Так Ивлев же тоже студент, — не сдавалась Маша.
— Но я очень сомневаюсь, — едко возразил Витька, — что он своего папу попросил, чтобы на эти приёмы попасть, которым ты так завидуешь. Папа у него доцентом же работает в Горном институте, если я правильно помню. Вряд ли он сам эти приёмы посещает, чтобы сына туда суметь устроить. Ну и что касается учебы, ты меня с Ивлевым не равняй. Пашу если попросить, я думаю, он большинство лекций за наших профессоров по экономике вместо них тут же и прочитает, практически без подготовки. Ему поэтому ректор и разрешил свободное посещение. А куда мне свободное посещение, если у меня сейчас языковой вуз? Я же потом приду и все экзамены завалю…
— Так может, у Ивлева спросишь просто, как туда попасть‑то? — хитро посмотрела Маша на своего парня. — Он попал же как-то? Может, дверка все еще открыта, и мы тоже сможем туда пролезть вслед за ними? И ладно, Вить, извини, что‑то я завелась. Расскажи лучше, как ты там учишься? Справляешься ли со всем сейчас?
После этого беседа выровнялась, и Маша снова начала улыбаться. Но Витька иллюзий не имел. Ивлеву придется звонить и расспрашивать про то, как на приемы эти можно попасть. А иначе Маша не успокоится, он уже достаточно хорошо ее знал, чтобы не иметь иллюзий. Начнет от него требовать, чтобы он отца попросил отправить их вдвоем на прием какой-нибудь.
Москва
Приём, конечно, в целом был интересный, если не считать присутствия на нём Громыко. По виду Галии было, конечно, понятно, что Маши ей сегодня не хватает после вчерашнего совместного веселого времяпровождения на румынском приёме. Но обратил внимание, что она всё же не скучала. Когда я с кем‑то беседовал, достаточно часто тоже находила себе компанию из участвующих в приёме женщин — гораздо чаще, кстати, чем раньше. То ли уже познакомилась с такими же завсегдатаями дипломатических приёмов, то ли просто осмелела и стала сама подходить знакомиться к людям.
Я в это дело никак не лез и никак не комментировал. К чему мне это? Мне же важно, чтобы жена себя максимально комфортно здесь чувствовала. Вот и пусть обживается, да связи заводит, которые лишними никогда не будут.
Тем более что общаться она тут со многими женщинами может на равных, поскольку у неё самой работа очень престижная, и я это не понаслышке знаю. Кому ни говоришь, где жена моя работает, все очень высоко это оценивают. Ну да, такие сейчас времена — всё, что связано с работой с иностранцами, да с выездом за рубеж, считается очень престижным местом работы.
Утром забыл почтовый ящик проверить, сейчас заглянул, когда в подъезд зашли, а там вместе со свежим номером газеты «Труд» три конверта лежат характерных. Молча показал их жене.
— Что, Паша, хочешь сказать — очередные приглашения на приемы? — широко раскрыла глаза Галия. — Ну, если так и дальше пойдет дело, то ужин можно уже и не готовить особенно большую часть недели! Маленьким что-то быстро приготовить, а нам и не нужно ничего!
— Да спадет потом в январе эта активность, — махнул я рукой, — и тем более ты все равно вкуснее готовишь этих посольских поваров.
И ведь я не врал — Галия классно готовит. Быстро, уверенно, и стабильно высокое качество выдает. Ни разу не получил от нее что-то пересоленое, к примеру. А сколько хозяек, телевизор засмотревшись, по два раза солит еду!
Зашли в квартиру, и Валентина Никаноровна тут же мне сказала, что мне час назад звонил Артём Кожемякин и оставил свой телефон, чтобы я ему перезвонил в любое время. Тут же его набрал. Обменялись вежливыми фразами про дела друг у друга, а потом он к своему вопросу перешёл:
— Павел, хотел с тобой кое‑что уточнить по поводу поисковых отрядов. Можем мы с тобой пересечься где‑нибудь минут на пятнадцать — двадцать завтра вечером?
— Завтра вечером я поздно освобожусь — с шести до восьми буду на иностранном приёме. — сразу ответил я ему.
— А, ну это дело неплохое. Так, может быть, я тогда могу к половине девятого к твоему подъезду просто подъехать? Там сразу с тобой и переговорим.
— Зачем у подъезда? Лучше, конечно, ко мне в квартиру пройти, переговорить. Но у меня такой вопрос: а Сатчана будем звать на эту встречу? Инициатива‑то его, в принципе. Или, может быть, тебе вообще лучше с ним встретиться и переговорить по этому поводу?