Солдат Ремнанта

Глава 26. Солдат Ремнанта

Одевшись в свою привычную гражданскую одежду — простые серые штаны, чёрную футболку, серую куртку и чёрные кроссовки — Скай отметил про себя, что все его вещи были доставлены аккуратно и без лишнего шума: немногочисленные пожитки из академии, армейское снаряжение, усиленная броня, сержантский шлем и верный манлихер, который он держал в руках чуть дольше обычного, будто проверяя, настоящий ли он, а не очередная декорация к телевизионному образу.

Особенно его порадовало, что плащ из шкуры гримм тоже был здесь, тщательно вычищенный и отстиранный, без всех тех тёмных, засохших пятен монструозной крови, которые раньше делали его пугающе живым и хотя внешний вид плаща стал слишком цивильным, он всё равно ощущался тем самым, знакомым, тяжёлым и надёжным элементом экипировки, что помогал ему согреваться во время ночёвок в осеннем лесу.

Ему также сообщили, что теперь вместо сержантского шлема ему положена более продвинутая офицерская модель, которая была эффективнее, технологичнее и дороже, однако это известие неожиданно кольнуло где-то внутри, потому что мысль о расставании со старым шлемом, к которому он буквально прикипел за эти месяцы боёв, оказалась весьма неприятной, почти что личной, хотя разумом он понимал, что таков уж был естественный ход вещей.

Он взял с собой служебный телефон, банковскую карту, на которой уже лежал миллион лиен, после чего вышел в город и его искренне порадовало, что никто не узнавал его, не тянулся за рукопожатием и не просил совместное фото, потому что без парадной формы, фуражки и орденов он был для окружающих просто ещё одним человеком в поток, и это ощущение анонимности оказалось неожиданно приятным.

Он спокойно зашёл в банк, снял тридцать тысяч, затем сел в такси и поехал в сторону академии, а когда оказался у знакомых ворот, его встретила картина, которая почти не изменилась: инструкторы всё так же гоняли новобранцев в противогазах и кирзачах по плацу, выбивая из них остатки индивидуальности, заставляя заучивать устав, тактические схемы и всё то, что позже возможно спасёт им жизнь и даже позволит спасти других.

Показав новую корочку капитана, он без лишних вопросов прошёл внутрь и почти сразу встретился взглядом со старшим инструктором, который, как и прежде, стоял на возвышении, внимательно наблюдая за марширующими по плацу курсантами, и, заметив Ская, рявкнул:

— Марк! Продолжи за меня!

Младший инструктор кивнул, занял его место и тут же продолжил орать:

— Левой! Левой! Раз-два-три! Левой...

А затем они шли рядом по одной из дорожек и Скай, выдержав паузу, сказал:

— Сэр, я хотел бы поблагодарить вас за всё, чему вы меня обучили, а также за то, что сделали из меня достойного солдата и офицера.

Инструктор выслушал его спокойно, без тени эмоций, а затем просто кивнул:

— Благодарность принимается.

— Возможно, у вас есть какие-то напутственные слова, — продолжил Скай, — потому что… в академии всё было просто и понятно, ведь там была дисциплина, порядок и предсказуемость, а теперь я словно на перепутье...

Инструктор молча шёл рядом ещё несколько шагов, обдумывая ответ, а затем остановился, повернулся к нему и сказал:

— Продолжайте нести службу так же, как и раньше! Именно ваше усердие, самодисциплина и готовность служить Родине позволили вам достичь этих высот. Без этого вы бы ничего не достигли, потому что из-под палки ничего никогда не делается хорошо. У вас есть внутреннее желание служить — так служите дальше, стремясь приносить пользу стране, а также не забывайте всего того, чему мы вас здесь научили. И ещё… — он сделал короткую паузу, — я рад, что обучал такого офицера, как вы, SK-5397!

Он козырнул и Скай ответил ему тем же, чётко и по уставу, после чего они разошлись, а Скай понял, что больше ему здесь действительно нечего было делать.

Он остановился у выхода, бросил последний взгляд на территорию академии, ставшую для него вторым домом, вытянулся и отсалютовал знамени Корпуса, ясно осознавая, что уже скучает по той жёсткой простоте и предсказуемости, которые здесь царили, а затем покинул периметр и вслед ему ещё долго доносились крики инструкторов, ритмичное «левой! левой!» и монолитный, почти оглушительный топот кирзачей по бетону, с которым сотни новых курсантов делали свои первые шаги по тому же пути, по которому он уже прошёл...

***

После этого он нашёл Бриджет в её новой квартире в мегаблоках, среди бесконечных этажей из необетона и одинаковых коридоров, где жизнь обычно сводилась к выживанию на государственном довольствии, а там уже он без лишнего пафоса и торжественных речей, просто посмотрев ей в глаза, предложил выйти за него замуж, а она искренне обрадовалась, потому что она забеременела от него после той ночи в доме удовольствий и уже родила, а потому это предложение не стало для неё неожиданностью, а скорее чем-то долгожданным и правильным, словно мир наконец-то вернулся на правильные рельсы.

Она с по-настоящему счастливым видом переехала из своей крохотной каморки в мегаблоке в приличную трёхкомнатную квартиру в Среднем Городе, где были окна, тишина по ночам и ощущение, что будущее вообще существует, а когда они более-менее привели себя в порядок, Скай повёз её к своим родителям, где они спокойно и без лишнего драматизма сообщили о своём решении, и там их встретили радость и облегчение, потому что его сёстры всё это время за него переживали и теперь не скрывали своего счастья, отец молчаливо кивал и даже позволил себе редкую улыбку, а мать буквально не могла нарадоваться, суетясь, задавая вопросы и всё время поглядывая на младенца в руках невесты.

Родителей Бриджет тоже оповестили, просто потому что так было правильно, хотя отношения у них с ней когда-то сложились не лучшим образом, а они, пусть и не захотели присутствовать на свадьбе, всё же дали своё согласие, после чего саму свадьбу организовали быстро и без лишней показухи, отметив её по-семейному, в узком кругу, куда Скай пригласил Расселла, Доува и Кардина, которым тоже дали отпуск, и он заранее показал им кулак, дав понять, что вести себя нужно прилично.

Однако без сюрпризов всё равно не обошлось, потому что Расселл, с присущей ему яркостью и азартом, начал рассказывать о службе, о том, как он вообще-то был простым ополченцем, которым потом командовал Скай, и как служил под его началом ещё тогда, когда тот сам был всего лишь курсантом, и эти истории неожиданно всех вдохновили, так что сёстры Ская как-то слишком уж внимательно начали к нему присматриваться, явно находя в этом рыжем болтуне куда больше, чем просто боевого товарища их брата.

Доув же внезапно проявил в себе какие-то дремавшие дядюшкины инстинкты и буквально не отходил от сына Ская, корча рожи, играясь с младенцем и рассказывая ему истории в духе:

— А потом из кустов выскочил страшный беовульф, раззявил пасть… а мы его — хрясь! — и покрошили на куски!

От чего ребёнок радостно визжал, не имея ни малейшего понятия, что именно ему рассказывают, а Кардин, как ни странно, тоже весьма неплохо проводил время, общаясь со старшей сестрой Ская, и та время от времени хитро ему улыбалась, так что было очевидно, что и тут что-то начинает складываться.

Так, почти незаметно, Скай провёл освободившееся время до начала учёбы в Академии Генерального Штаба в кругу близких и друзей, и как оказалось, после всего пережитого их уже фактически считали окончившими обучение в своих академиях: Расселлу предложили должность лейтенанта и командование подразделением тяжёлого вооружения в армии, Доува активно зазывали в коммандос для проведения специальных операций, а Кардину предстояло ещё учиться и учиться, потому что пилоты мехов — это особая каста, где два года учёбы считается лишь началом, хотя ему уже недвусмысленно намекнули, что за такие подвиги погоны лейтенанта будут ждать его сразу по окончании обучения.