Страница 34 из 67
Звуки из комнат — шорохи, смех, стоны — оставались где-то сбоку, приглушённые плотными стенами.
Но всё равно пробивались и от каждого из них Бриджетт как будто сжималась ещё сильнее.
Дверь №17 закрылась за ними с мягким щелчком.
Комната была аккуратная, почти домашняя:
мягкая софа,
кровать с аккуратно расстелённым покрывалом,
уютный ковёр на полу.
Служанка принесла чай с закусками, поклонилась и сказала:
— Приятного отдыха!
И ушла.
И вот наступила жестокая тишина.
Скай стоял у двери.
Бриджетт — у окна.
Он видел, как она теребила край рукава, так же, как делала это в школе, когда ей было неловко выходить к доске и делать доклады.
Он прошёл вперёд на несколько шагов и тихо произнёс:
— Бриджетт… — Он сглотнул. — …как ты тут очутилась?
Она подняла взгляд.
На миг её глаза блеснули — то ли со злостью, то ли с болью, то ли со стыдом.
— А ты как думаешь? — сказала она сухо. — Ты правда удивлён?
Скай замялся.
— Ну… ты была умной. Училась на отлично. Даже очки носила… У тебя всё получалось…
Её усмешка была короткой, разломанной.
— Хах… да как тебе сказать…
Она опустилась на край кровати, обняла себя за колени и посмотрела в окно, где отражался красный свет фонаря.
— После того случая… когда Грей… — слова застряли у неё в горле — когда это всё случилось… я была как тень самой себя. А всё вокруг стало серым. Смысл исчез. Учёба, планы, мечты… всё рассыпалось.
Он тихо прошептал:
— Понимаю.
Она продолжила, не глядя на него:
— Я завалила все экзамены. Все. Родители… Они ждали, что я поступлю в универ, отучусь, стану кем-то. А получился ноль. Полный ноль. Мы ругались, кричали, а потом они… — она сглотнула — выгнали меня. С вещами. Просто выгнали. Сказали, что я их позор и чтобы я больше не показывалась им на глаза...
Скай сел на самый край софы, подальше — как будто боялся спугнуть что-то хрупкое.
Из соседних комнат доносились приглушённые стоны, смех, тяжёлые вздохи.
Бриджетт закрыла лицо рукой на мгновение, потом продолжила:
— Я не знала, куда идти. Денег не было. Спать было негде. А потом одна девушка отсюда… задержалась возле меня, сказала, что поможет.
Она подняла глаза.
— И вот я здесь.
Тишина снова легла между ними.
Скай тихо произнёс:
— …ясно. Сочувствую.
Она чуть улыбнулась — слабой, печальной улыбкой.
— Я тебе тоже сочувствую. Ты ведь потерял не просто друга. Грей ведь был тебе как брат. Ты ведь его знал с детства, а я только последних два года старшей школы...
Слова ударили в грудь.
Что-то внутри Ская сжалось.
Он снял куртку.
Медленно.
Как будто она весила тонну.
Разлёгся на софе.
Положил ладони на лицо.
И тогда — впервые за долгое время — внутри него что-то словно проснулось.
В памяти вспыхнула школа.
Солнце через окна.
Грей, который дразнил его за то, что на его дешёвой рубашке были слишком длинные рукава.
Смех.
Планы на будущее.
Мечты.
Нормальная жизнь.
И то, как всё это исчезло.
Как морозильная камера закрылась за ним.
Как Грей кричал.
Как кровь стекала на пол.
Как он сам дрожал до ломоты в зубах.
Как его жизнь пошла под откос.
Скай тяжело вздохнул, вжал пальцы в лицо, словно пытаясь удержать чувства внутри.
Но они уже просыпались.
Поднимались.
Рвали, царапали — как гримм в ту ночь.
Он не хотел плакать.
Не хотел показывать слабость.
Не хотел… чувствовать.
Но пальцы на лице задрожали.
Бриджетт тихо смотрела на него.
Тихо, почти испуганно.
Но в её взгляде было понимание.
И в комнате №17 впервые за полгода всё вокруг перестало быть уставом, службой, приказами или обязанностями.
Впервые за полгода Скай Ларк начал снова быть человеком.
***
Бриджетт вдруг поднялась с кровати — медленно, будто решаясь на что-то.
Подошла к низкому столику, разлила сакэ в небольшие фарфоровые чашечки и, сев на колени напротив, поднесла одну к нему.
— Выпей. Тебе полегчает.
Скай посмотрел на чашечку так, будто там был вовсе не алкоголь, а какая-то боевая химия.
— …Нет. Спасибо.
Она медленно опустила руку, спрятала взгляд и спустя пару секунд уже другим тоном сказала:
— Тогда поешь. — она пододвинула к нему тарелку с баоцзы. — Они неплохие… В них хотя бы четверть мяса, а не десять процентов, как в тех соевых штуках, что продают на рынках.
Скай кивнул.
— Ну… хорошо.
Они ели молча.
Баоцзы были горячие, мягкие, чуть сладковатые от соуса — и удивительно сытные.
Он запивал фруктовым соком — таким непривычно сладким, ярко-кислым, сочным.
После армейской воды и чёрного чая этот вкус казался чем-то волшебным.
Он даже не заметил, как впервые за долгое время позволил себе слегка расслабиться.
И вдруг Бриджетт улыбнулась — тепло, чуть хитровато:
— Ты и правда изменился.
Скай вскинул голову.
— Да?
— Ага.
Она подперла щеку кулаком.
— Ты раньше… слегка почавкивал. И ещё ты так забавно всхрюкивал, когда ел быстро… ну, знаешь… сюрпал. — Она тихонько хихикнула. —Видимо, академия выбила из тебя всё это, да?
— Ну… да, — Скай пожал плечами. — Отучили.
Между ними на мгновение возникло то самое ощущение — будто они снова учащиеся старшей школы и сидят на перемене в столовой. Но только на секунду.
— Ты… — она наклонилась ближе — …хочешь рассказать, как так получилось, что тебе дали билет "стандарт+"?
Он моргнул.
— Э? Серьёзно? А чем он отличается от стандарта?
Бриджетт развернулась и кивнула в сторону окна.
— Вон! Стандарт — там.
За стеклом, через улицу, было видно другое заведение — похожее на их, но попроще: ципао дешевле, макияж ярче, движения чуть более грубые. Контраст был очевидный.
Скай тихо кивнул.
— Понятно…
— Ну? — она прищурилась. — Так как ты его заработал?
— Да… — он почесал шею. — Ничего особенного. Просто выполнял приказы.
— Скай, — она наклонилась ближе. — Не ври. Расскажи нормально. Кому попало такие билеты не дают.
Он вздохнул, опустил взгляд и начал.
Сначала тихо, скупо — будто докладывал по форме:
про бесконечную муштру,
про отбитый кирзачами плац,
про сухие приказы инструкторов.
Потом — про отправку в тот город, название которого никто им даже не сообщил.
Про ополчение — в спортивках, со старьём вместо нормального оружия.
Про рыжего, который дрожал, но бегал до потери сознания.
Про первые дни, потом — про ночи на дежурстве.
Про мины, волны гримм, трупы, валившиеся друг на друга.
Про проволоку, которая трещала под лапами урс.
Про трупы, превращающиеся в лестницы.