Солдат Ремнанта

Глава 9. Знамя Вэйла

И когда казалось, что всё — конец, что город падёт, что пролом станет вратами в ад, через которые гримм ворвутся на улицы и сожрут всё живое…

Вдруг раздалось:

— ЗА ВЭЙЛ!!! ЗА РОДИНУ!!! ВПЕРЁД, ТОВАРИЩИ!!!

Голос был хриплый, надорванный, скорее вопль, чем командный ор, но в нём была такая нечеловеческая решимость, что она пронзила гул боя, рёв гримм, выстрелы, взрывы — всё.

Скай резко повернул голову.

И увидел.

По центральной улице, прямо к пролому,

ШАГАЛ КАПИТАН ГАРНИЗОНА.

Тот самый, который ещё вчера стонал, качал головой, бледнел от каждого нового приказа…

сейчас он шёл так, будто был отлит из бронзы,

подняв над собой знамя гарнизона,

потрёпанное временем, измазанное копотью,

но всё ещё гордо развевавшееся на ветру.

И по правде говоря — шёл он в буквальном смысле в лицо орде.

Без доспехов, без ауры, без надежды выжить.

Слева и справа шагали люди, которых невозможно было представить в бою:

Делопроизводители, ремонтники, санитары, интенданты, техники, связисты - все шли с осоловелыми глазами и акселями 47 в руках.

Их лица были разные: бледные, решительные, перекошенные от страха или злости.

Но всех объединяло одно — они шли вперёд.

Шли в сторону пролома, в сторону тех самых урс и беовульфов, которые уже ползли на стену.

И вдруг, будто по команде, из боковых улиц стали присоединяться люди.

Сначала двое.

Потом пятеро.

Потом десятки.

Старики с охотничьими ружьями, молодые парни с револьверами, мужчины с рычажными винтовками.

Кто-то бросал взгляд назад — на горящие окна домов, на детей в окнах — и стиснув зубы, присоединялся к толпе.

Это была не армия.

Это была толпа, ставшая армией в один миг.

На мгновение сам воздух загудел — не от шагов, не от оружия.

От морального подъёма.

От того, что даже самые слабые люди не захотели умирать без боя.

И когда впереди, в проломе, находясь буквально в пяти шагах от беовульфа, капитан взмахнул знамённым древком и заорал:

— ЦЕЛЬСЯ!!! ОГОНЬ !!!

Улица взорвалась какофонией выстрелов.

Ливень свинца, картечи, дроби, самодельных бомб, зажигательных бутылок — всё, что у людей было под рукой — обрушилось на монстров.

Беовульфы не выдержали напора и захрипели.

Урсы рухнули на колени.

Волна гримм споткнулась, сбилась, завыла.

Ополченцы на стенах, которые секунду назад дрожали, увидели — люди дерутся.

Не бегут.

Не сдаются.

Сражаются.

И это — сломало их страх.

— ВПЕРЁД!!! — заорал кто-то.

— СТОЯТЬ ДО КОНЦА!!! — крикнул другой.

— НЕ ДАДИМ ИМ ПРОЙТИ!!!

Стрельба на стене сразу стала точнее.

Жёстче.

Системнее.

Там, где они минуту назад мазали почти в упор, пули теперь врезались ровно в глазницы, суставы, шеи.

Они вдруг стали похожи на солдат настоящей армии.

Скай почувствовал — нет, не эмоцию.

Не радость.

Не гордость.

А увеличение эффективности.

Механизм, который шатался на болтах, вдруг защёлкнулся обратно.

Он шагнул вперёд и гаркнул:

— ОТДЕЛЕНИЕ!!! К ПРОЛОМУ! ВЫДВИГАЕМСЯ!!!

И его люди — те самые, что ещё вчера валились в обморок от пробежки — взялись за ручки их древнего станкового пулемёта и начали толкать его вперёд.

Толкать так, словно толкали собственную жизнь.

Скрежет металла, дребезжание, тяжёлое пыхтение — они тащили пулемёт, перешагивая через ящики, гильзы, тела, не останавливаясь ни на секунду.

Параллельно курсанты корпуса Омега спускались со стены — ровно, дисциплинированно, как чёрный поток, готовый ударить в бок прорыва.

А часть защитников уже встретила гримм внизу, у самого подножья пролома, чтобы не дать им растечься по улицам, не дать им ворваться в дома, не дать им добраться до женщин и детей.

Стена дрожала.

Воздух был густым от дыма.

Город стонал.

Но оборона — д ержалась.

***

Надежда продержалась меньше нескольких минут.

Едва поток обычных гримм стал истощаться, едва стрельба стала звучать реже, едва впервые за эту ночь многие подумали:

«Мы… кажется… выстоим»

Как проклятая тьма снова зашевелилась.

И из неё вышли они.

Бета-формы.

Более крупные особи, покрытые плотной шипастой костяной бронёй, толще и массивнее обычных урс и беовульфов, двигавшиеся так быстро, что человеческий глаз едва успевал их фиксировать.

Они были как черные тараны, как воплощённая смерть, как последний аргумент природы против человечества.

Скай только слышал о них в теории.

Теперь — видел.

И даже его подавленные эмоции выдали короткий нервный укол в груди — не страх, а что-то вроде:

«Это опасно».

Первые пули ударили в монстров.

И исчезли.

Увязли в костяной броне, словно в камне.

Плоть под ней даже не дрогнула.

Солдаты гарнизона стреляли истерично и хаотично:

— А-а-а, да сдохните уже!!!

— Суки, падлы, твари, мрази!!!

Но беты только ускорялись.

Подствольные гранаты разрывались прямо под лапами — и лишь царапали внешние пластины.

Несколько бета-урсов всё же упало — кому-то удалось попасть в глаз и подорвать гранатами — но остальные уже были в проломе.

И когда один из них прорвался сквозь дым, выпрямился во весь рост и заревел, то жуткая вибрация прошла по воздуху так, что у простых солдат заложило уши.

Некоторые схватились за голову.

Некоторые рухнули на колени.

А потом — беты рванули вперёд.

Быстрые.

Целенаправленные.

Разрывающие людей ударами лап.

Раскусывающие напополам тех, кого успевали настичь своими пастями.

Солдаты разлетались по воздуху разорванными кусками, будто были сделаны из папье маше.

И знамя Вэйла, которое капитан так героически нёс, рухнуло в лужу крови...

Это был момент, когда ополчение сломалось.

Громкий, коллективный надрывный крик отчаяния, панические вопли донеслись отовсюду,

кто-то побежал,

кто-то уже бросал оружие,

кто-то бился в истерике,

кто-то просто стоял, бледный, не в силах пошевелиться или вымолвить хоть слово,

пока гримм вокруг рвали людей как тряпки.

Но в то время пока обычные люди делали то, что обычно делают люди в такой ситуации…

Кадеты сделали то, что делает Корпус «Омега».