Страница 24 из 42
Он ухмыльнулся, за что тут же получил кулачком в плечо.
— Скажи-ка мне вот что… — Лапша надула щёчки.
— Да? — отозвался он.
— Ты ведь собрался себе гарем собрать, прямо как Жук?
— Э? — он замялся. — Ну не знаю… но вообще, если сам Светлый Брат себе собрал такой из четырёх Дев, то кто знает…
БАМС!!!
— Ай! — он дёрнулся и потёр коленку.
— Даже не думай об этом, понял?! — резко сказала Лапша.
— Хорошо-хорошо, чё ты начала-то… — усмехнулся он. — Ладно, давай уже дверь ставить.
Вскоре дверь из профлиста была установлена и они молча посмотрели на результат. Картон открыл её, закрыл, снова открыл и сказал:
— Ну-у-у… в принципе, для основы сойдёт! Теперь надо всё утеплить и всё такое прочее…
И тут снаружи раздался резкий крик:
— А-А-А!!!
Они переглянулись.
— Маф! — почти одновременно крикнули они и выскочили наружу, решив, что она утонула или случилось ещё что похуже.
Оказавшись на краю пролома, они увидели Маф в лодке, которая держала сапог, из которого вылез краб, страшно напугавший её своим внезапным появлением. Лапша тут же расслабилась, словно с неё гора свалилась, и начала бешено хохотать, а Картон крикнул:
— Чё смотришь?! Выкинь его!
Маф скривилась и растерянно спросила:
— А как его выкинуть-то?
— Палкой подцепи и выкинь! — ответил он.
Она подняла одну из валявшихся рядом палок и после долгих, неловких и мучительных попыток всё-таки скинула краба за борт.
— Аха-ха-ха! — смеялась Лапша. — Ну ты кадр вообще…
После этого они вернулись к работе и уже поздно вечером все трое стояли и смотрели на установленную перегородку из ДСП и досок, которая снаружи была обшита синим пластиком внахлёст, чтобы лучше защищать от ветра, а на дверь из профлиста был прибит тот самый ковёр, который утром нашла Маф.
— Ну вот, — сказал Картон, — так хоть какая-то защита от холода и ветра будет.
Маф указала на торчащую в верхней части перегородки металлическую трубу и спросила:
— А что это?
— Это для трубы, которую мы от печки проведём, — ответил он. — Ладно, теперь надо камней набрать или металла толстого, чтобы из него печку сделать, да и дверцу ещё на неё надо.
— Проще к кузнецам обратиться, — заметила Лапша. — Они скуют.
— Да, наверное, — кивнул Картон. — Ладно, это на завтра, а пока давайте отдыхать.
Они спустились вниз и Маф вдруг спросила:
— А почему мы ночевать в лодка?
— Потому что там ещё всё слишком не обустроено, — ответил Картон. — Так что пока придётся потерпеть тут.
— Понятно… — тихо сказала она.
***
Вскоре они ужинали ухой из рыбы и картошки, с приятным запахом, который особенно хорошо чувствовался на фоне сырого воздуха и холодной воды вокруг. Маф, держа миску одной рукой, осторожно спросила:
— А почему сегодня стало такой холодный?
Лапша, дуя на ложку с картошкой, чтобы не обжечься, ответила без особых эмоций, словно говорила о чём-то само собой разумеющемся:
— Потому что зима наступает и дальше будет только холоднее.
— А это часто бывает? — уточнила Маф.
— Ну как часто... каждый год! — пожала плечами Лапша.
— Э-э-э?! — Маф округлила глаза. — А как же вы жить тут, если у вас раньше быть только лодка?
Картон немного помолчал, потом вздохнул и сказал, глядя в миску:
— Ну вот как-то жили. Это не самые приятные наши воспоминания, если честно.
— Да-а-а… — протянула Лапша. — Это была полнейшая жопа.
Маф моргнула несколько раз, явно пытаясь уложить услышанное в голове.
— Жопа?
— Жопа-жопа, — с нажимом повторила Лапша. — Причём жутчайшая.
Маф задумалась, потом осторожно спросила:
— А это хорошо или плохо?
На этом месте Лапша и Картон не выдержали и рассмеялись, незлобно, но искренне, а затем Картон махнув рукой сказал:
— Извини-извини! Но вообще это значит, что всё очень плохо, а если кто-то говорит, что дело — полная жопа, то это ещё хуже, чем просто жопа.
— Понятно… — медленно кивнула Маф.
— Я думаю, ей надо многое пояснить, — заметила Лапша. — А то она ещё ляпнет чего-нибудь.
— Согласен, — кивнул Картон.
После этого они действительно начали пояснять ей за жизнь, за речь и за язык, аккуратно поправляя её, когда она путалась в окончаниях, суффиксах и порядке слов и к их удивлению, Маф схватывала почти что всё на лету, повторяла вслух, старалась, хмурилась, если что-то не понимала и снова спрашивала. Когда ужин был доеден, а посуду помыли прямо за бортом в ледяной воде, от которой немели пальцы, Картон, устроившись поудобнее, продолжил:
— Вот смотри, есть, короче, в правилах вейловского языка, нашего великого и могучего, такие штуки, как суффиксы, роды и падежи и сейчас я попробую объяснить, как это работает на примере.
Маф внимательно кивала.
— Вот, например, когда говорят: «я пропнул его с вертухи», — продолжил он, — тут «я» — это существительное в именительном падеже, его синтаксическая роль — подлежащее, потому что к нему можно задать вопрос «кто? что?», а «пропнул» — это глагол, он играет роль сказуемого, то есть отвечает на вопрос «что сделал тот, кто подлежащее», а «его» — это тоже существительное, но уже в винительном падеже, вопросы «кого? что?» и оно играет роль дополнения, то есть обозначает того, над кем совершили действие...
Маф по мере пояснений несколько раз повторяла про себя, потом вслух, стараясь правильно выговаривать слова и интонации, а Картон, закончив объяснение, спросил:
— Ну вот, теперь ты понимаешь хотя бы, что у «пропнул» суффикс прошедшего времени и нулевое окончание?
— Да… наверное… — она немного подумала. — Я понимать… поняла, почему так.
— Уже лучше, — удовлетворённо кивнул он.
Лапша посмотрела на него с удивлением и спросила:
— А ты откуда вообще всё это знаешь?
— Ну так я же в школе учился, — пожал плечами Картон. — Я ведь не всю жизнь тут был.
— Во как… — протянула Лапша. — Ты мне этого раньше не говорил.
— Да как-то времени не было, — отмахнулся он. — Ладно, давайте уже ложиться, а то так холодно что аж капец!
Ветер действительно усилился и начал поддувать, так что они укрылись под брезент. Картон попытался включить старый обогреватель, но тот окончательно выгорел и только беспомощно щёлкнул.
— Ладно, — вздохнул он, — ничего не поделаешь.
Он достал ещё один обреватель в форме металлического мыла, потряс его и тот ожил, начав отдавать тепло гораздо лучше прежнего и засветился мягким, спокойным светом, почти что как ночник. Вскоре они уже лежали втроём и теперь не нужно было так плотно укутываться тряпками и прижиматься друг к другу, отчего Маф устроилась посвободнее, осторожно вытянув ноги, а вот Лапша всё равно прижалась к Картону.
— Эмм… ты чего это? — тихо спросил он.
— А что, нельзя? — отозвалась она.
— Да нет, можно... — пробормотал он.
Немного погодя Маф тихо сказала:
— А может, вы ещё поучите меня языку?
Картон усмехнулся и повернулся к Лапше:
— Лапша, давай ты теперь!
— Э-э-э?! — она на секунду растерялась, потом нахмурившись кивнула. — Ну ладно, только я тебе не всю эту душнину, а за сами слова поясню тогда что ли...