Страница 39 из 68
Пока они это делали, находившиеся рядом генералы вели неспешную беседу.
- Зря наши визави выбрали этот корабль, - высказывался генерал-майор барон Коханович, обращаясь к стоящему рядом начальнику, генерал-лейтенанту барону Кноррингу, - мы уже с утра сосредоточивали по этому кораблю огонь своей артиллерии, и даже добились попаданий. Но он слишком хорошо забронирован, ядра просто оставляли на нём вмятины, не пробивая брони борта, уж слишком она на них толстая.
Я был полностью согласен с таким высказыванием Максима Михайловича, вот только артиллеристы крепости не знали, как именно был забронирован этот корабль, а посему старались попасть в его среднюю часть. Я же знал, и поэтому поставил задачу по стрельбе, именно в кормовую его часть.
Нисколько не сомневаясь в стоящей перед ними задачи, попасть в кормовую часть корабля, наш расчёт попал в неё уже с третьего выстрела. И надо же снаряд - прошил борт и взорвался именно в середине. Какие это принесло последствия, мы не знали, но вот второе попадание пришлось во всю ту же корму корабля, буквально по его ватерлинии. Третье попадание, было рядом со вторым, какое из этих двоих было фатальным, мы не знаем, но после этого выстрела этот корабль прекратил своё движение и стал проседать на корму.
А через некоторое время один из артиллерийских офицеров крепости закричал, что обстреливаемый нашим расчётом корабль имеет крен.
Что же произошло после третьего попадания?Да так и было, второй снаряд разорвался в одном из многочисленных помещений кормовой части корабля. Матросы, которые отвечали за эти кормовые помещения, попытались заделать пробоину, и занимались этим, когда борт кормы под наклоном, пробил третий снаряд, притом пробил деревянную перегородку, коридор, снова деревянную перегородку, ведущую в следующее помещение, дошёл до противоположенного борта, от попадания в который, взорвался. Вот этот-то снаряд и разворотил борт корабля, довольно значительно и именно в его подводной части. Напор воды моря, под давление пошёл во внутренности корабля, а как я уже и говорил ранее, этот корабль не имел броневых поперечных переборок.
В этот момент в многострадальную корму, попал четвёртый снаряд, притом он так взорвался внутри, что один из его осколков, вызвал сильную вибрацию вала, ведущего к гребному винту корабля. Корабельный инженер, видя такое дело, остановил паровую машину, чтобы снять сильную вибрацию вала, иначе тот мог в любую секунду выйти из строя, и это в то время когда сверху требовали не остановку, а наоборот увеличение хода.
Уже через дыры в обоих бортах стала ещё быстрее поступать вода, кренна корму продолжал увеличиваться. Ещё три снаряда, от нашего расчёта только ускорили её.
На этом стрельбу наш расчёт прекратил. Закончились выделенные им на стрельбу, 20 снарядов.
- Семь попаданий, - констатировал стоящий рядом со мной мой адъютант.
- Подтверждаю, - согласился с мичманом мой помощник капитан 2-го ранга Вальд, - кстати, крен корабля на корму только увеличивается, вон, как в носовой части, подымается его бронзовый таран.
- Дайте указание сосредоточить огонь, ближайших батарей на этом корабле, и именно на кормовой части, - распорядился приказным тоном, генерал-лейтенант барон Кнорринг, повернувшись к подполковнику Полисанову. После чего посмотрел на командующего Кинбурнской крепости, задав ему вопрос.
- Как считаете, Максим Михайлович, кто выиграл пари?
Коханович, только поднял руки, этим жестом показывая, что в этом пари, крепость явно проиграла флоту.
Это же и констатировал сам Кнорринг, свой вердикт он и высказал подошедшему подполковнику Полисанову. Тот надо отдать ему должное, согласился с такими выводами.
А по стоящему неподвижно кораблю, с сильно севшей кормой сосредоточили огонь как минимум три батареи, при этом выбрав, как было указано им, сильно просевшую корму. И результат тут же сказался, попадания нескольких ядер из дульнозарядных нарезных орудий калибром 165/18, ещё больше усугубило положение этого корабля, на нём уже прекратили стрельбу, закрыв артиллерийские порты борта, в машинном отделении корабля стравливали пар и гасили топки. А уже через двадцать минут, корабль стал покидать экипаж. Носовая часть корабля приподнялась настолько, что из воды показался почти полностью его таран.
Наш же артиллерийский расчёт в это время занимался обслуживание пушки, чистя ее ствол. После чего я их отправил назад на яхту, вместе с Майетом. Уж больно просящие глаза, были у моего адъютанта, тот хотел вживую увидеть, как уходит столь значительный по размерам корабль под воду.
Ушёл он под воду ещё через полчаса, после этого, пришлось опять идти в штаб крепости, где нужную мне бумагу написал, сам довольный исходом пари, генерал-майор барон Коханович. Ну а что, ведь потопленный корабль, был записан на счёт крепости, и с этим не поспоришь, ведь от попаданий со стороны батарей крепости, он ушёл на дно.
Напомню уважаемым читателям ещё раз, что это был броненосец «Belliqueuse», его размеры были 70х14х7 метра, а водоизмещение 3700 тонн, экипаж 300 человек.
Всё что хотел увидеть с бастионов крепости, я увидел, можно возвращаться назад, в порт Очакова, заодно посмотреть, что твориться у входа в фарватер, ведь это тоже важно, в плане того, что планировалось этой ночью. Кроме того, мне не терпелось, пробежаться отрядом до полуострова Крым, посмотреть, что же там происходит, особенно на подходах к нему.
В порту на причале, подход яхты уже ожидал мой дед, который, как только распрощался с отбывшим в свою резиденцию генерал-лейтенантом бароном Кноррингом, тут же стал наезжать на меня, что я де, совсем забыл о нём, а время как говориться – деньги.
Перебив деда, тут же «обрадовал» его, что уже сегодня ночью, после проведения около входа в Днепровский лиман, ещё двух операций, весь быстроходный отряд уходит в море, на коммуникации противника. А вот дед, если хочет поучаствовать в этом деле, как это было ранее, должен принять под своё командование яхту «Стремительная», с резервными экипажами. Кстати, на этой яхте сейчас заправлял боцман с «Удачной», как самый опытный из нижних чинов. Я не сомневался, что если будет необходимость, тот подскажет деду, как действовать, или как мы будем действовать, чтобы дед сориентировался.
Дед, после моей речи немного успокоился, поняв, что уже в ближайшее время, а точнее завтра с утра наступит тот момент, из-за которого он сюда и прибыл, а то, что повезёт, он и не сомневался. Уж, что-что, а о моей везучести, ему наверняка известно, да тот же Майет рассказал, ну или поставил в известность, смотря с какой стороны посмотреть.
А между тем, к причалу подтянулись все командиры кораблей, которые находились здесь в порту Очакова, с предвкушением того, что и эта ночь у нашего противника будет «запоминающийся». Просто к оставшемуся у входа корвету, подошли ещё два корабля. Так уж получилось, что на тот момент у входа в фарватер Днепровского лимана, находились паровой колёсный корвет «Berthollet», винтовой авизо «Faon» и винтовой корвет «San Giova
Именно в эту ночь, на дежурство около фарватера, выпала очередь не авизо «Faon», а паровому колёсному корвету «Berthollet». Но для начала пока не стемнело, вышел на маршрут, авизо «Faon», и только после него стал ходить «Berthollet» и притом строго по одной полосе.