Неправильное сердце

—34—

Мелоди

Разгоряченные ноги несут меня через вращающиеся двери, направляя прямо к стойке регистрации. Меня встречают быстрым взглядом, после чего администратор продолжает стучать по клавиатуре. «Чем могу помочь?»

Мои конечности все еще дрожат от адреналина и недоверия. «Я пришла к доктору Уитли».

«У вас есть запись на прием?»

«Нет».

«О... ну, она вас ждет?»

Возмущенный комок поднимается у меня в горле. «Она должна была бы».

В глазах женщины с льняными волосами мелькает сомнение, а вокруг нас шумит больница. После долгой паузы она спрашивает: «Можно узнать ваше имя?»

«Мелоди Марч», — говорю я, дрожа подбородком, наблюдая, как женщина отправляет сообщение по внутренней связи.

«Это может занять некоторое время, если она с пациентом. Присядьте в зоне ожидания».

Мой гнев сменился тихой тревогой, когда я направилась к одному из пустых стульев в холле. Я сложила руки на коленях, пытаясь успокоить непрекращающееся дрожание.

Прошло всего тридцать минут с тех пор, как я выехала из подъезда Паркера, и я разрыдалась, как только села за руль и закрыла дверь. Рыдания сотрясали мое тело, мои пальцы сжимали руль, лоб ударялся о него, слезы лились из меня гневными, бурными волнами.

Он хочет, чтобы я поняла, но как я могу?

Я никогда не чувствовала себя более преданной, более обманутой. Мое сердце словно пропустили через блендер, измельчили и превратили в пюре. Эмоциональные качели последних тридцати шести часов оставили меня потрясенной и опустошенной — от невероятного, заботливого подарка Паркера на озере до медленного осознания того, что Паркер был Зефиром, до фактического открытия и последующего восторга от того, что Паркер имел сердце Чарли... и до волшебной, интимной ночи, которую мы провели вместе, когда я с абсолютной уверенностью почувствовала, что влюблена.

Я снова была влюблена.

Затем все развалилось — рассыпалось у моих ног, превратившись в пепел и пыль. Горький осадок прилип к моей коже.

Паркер обманул меня, независимо от своих намерений. Доверие — хрупкая вещь, и он поступился им. Я открыла свое сердце другому мужчине, когда была наиболее уязвима, а он превратил это в фарс.

Я чувствую себя оскорбленной.

«Миссис Марч?»

Я затаила дыхание, когда услышала ее голос, выпрямилась в кресле и повернула голову, чтобы встретиться с ее большими карими глазами.

Бри.

Доктор Уитли.

Смерть с косой.

Воспоминания о том дне захлестывают меня, лишая дара речи. Я переполнена воспоминаниями о ее словах, ее раскаянии, о том, как ее локоны щекотали мою виску, когда я рухнула в ее объятия, и даже о запахе ее сладких, пудровых духов — парадоксе, контрастирующем с резким запахом смерти, витавшим в воздухе.

Собрав силы, я поднимаюсь с сиденья, все еще дрожа. Бри, надев больничную форму и сделав огромный узел из волос, смотрит на меня, нахмурив темные брови в недоумении.

«Как ты могла ?» Мои слова — это усталый шепот, пропитанный ядом. Я совершенно не готова к этой конфронтации. Ничего не было запланировано. Я просто села за руль и каким-то образом оказалась на парковке больницы. «Как ты могла со мной так поступить?»

Бри еще сильнее нахмурилась и покачала головой из стороны в сторону. «Я... прости, но я не понимаю. О чем ты?»

«О твоем брате. О сердце, которого у него нет».

Проходит напряженная пауза, и затем в ее карих глазах мелькает понимание. Она сглатывает. «Давай обсудим это в моем кабинете. Пожалуйста, пойдем со мной».

Я слепо следую за ней, не произнося ни слова. Все вокруг меня расплывается, пока мы идем к противоположному концу больницы, и она проводит меня в веселую, залитую солнцем комнату. Яркую и счастливую. Полную противоположность тому смятению, которое бушует во мне.

Когда она закрывает дверь, Бри останавливается, пальцы задерживаются на ручке, пока она собирается с мыслями. Сжав губы и с извиняющимся взглядом, она поворачивается ко мне. « Это... ты? Это в тебя он влюбился?»

Я отказываюсь признавать, как учащается мой пульс от ее слов. «Да, это я та, которой он лгал».

«Мелоди, пожалуйста... присядь». Бри указывает мне на стул, но я скрещиваю руки в знак протеста. Она кивает, вздыхая, и начинает ходить передо мной, пытаясь осмыслить эту новость. «Боже мой, я никогда не думала...» Ее слова замирают, и ее плечи опускаются. «Ты должна понять, это не была подстава или злой заговор, чтобы причинить тебе боль. Я не имела понятия, что дело зайдет так далеко».

«Ты попросила своего брата выступить в роли реципиента сердца моего покойного мужа», — восклицаю я, не сдерживая эмоций. «Это недопустимо. Зачем ты это сделала? Я доверяла тебе... Я ни разу не думала, что ты можешь меня обмануть».

Ее глаза блестят от сдерживаемых слез. «Мое сердце болело за тебя», — тихо отвечает она. «Я чувствовала твою боль. Мое сострадание делает меня хорошим врачом, но иногда оно также является проклятием. Грань между профессионализмом и человечностью становится размытой».

Месяц после смерти Чарли проходит перед моими глазами, ослепляя меня. Я зажмуриваю глаза, вспоминая, как я упала к ногам доктора Уитли, рыдая на коленях, и умоляла ее дать мне номер телефона, адрес электронной почты, что угодно.

Я отчаянно искала способ вернуться к Чарли и готова была принять все, что могла получить.

«Пожалуйста, пожалуйста», — умоляла я, разбитая и в истерике. «Дайте мне что-нибудь. Я обещаю, что буду уважать его частную жизнь и сохраню все в тайне. Клянусь. Он — все, что у меня осталось от него».

Доктор Уитли сначала отказалась. «Реципиент попросил сохранить анонимность. Эта информация является конфиденциальной — меня могут лишить лицензии врача, миссис Марч».

Нет, нет, нет.

Я осталась на коленях, прикованная к полу больницы, как в ночь его смерти, когда я рухнула в коридоре. Доктор Уитли собрала разбросанные остатки моей сумочки, аккуратно сложила их обратно, а затем держала меня, пока меня не охватила ужасная дрожь, пока я не задыхалась и не потребовалась кислородная маска.

Я почувствовала, что гипервентиляция снова приближается.

«Я хочу вам помочь», — сказала она деликатно. «Если бы я могла что-то сделать, я бы сделала. Мне так жаль».

Но моя боль в конце концов сломила ее. Я поднялась на ноги с опухшими глазами и красными щеками, совершенно разбитая, и когда наши взгляды встретились и замерли на несколько сильных ударов сердца, я увидела, как ее решимость ослабевает. Я почувствовала, что она соглашается.

Отведя взгляд, доктор Уитли тяжело вздохнула, полная противоречивых чувств. «Я посмотрю, что можно сделать».

Мне понадобилось еще два месяца, чтобы наконец набраться смелости и написать ему электронное письмо.

Zephyr79@gmail.com

Паркер Денисон.

Слова Бри пробивают мою толстую стену обиды, заставляя меня смягчиться. Я знаю, что поставила ее в трудное положение, но в тот момент мне было все равно — в тот момент ничего не имело значения. Ничто не имело значения, когда самое важное было вырвано из моих рук. «Почему он?» — выдыхаю я, обнимая себя руками. «Почему не ты? Если ты не собиралась отдавать мне настоящего получателя, почему бы тебе самой не притвориться им?»

Конечно, это было бы самым разумным решением.

Зачем втягивать в это Паркера?

Она замялась, прикусив губу и прижав подбородок к груди. Бри повторила мою позу, скрестив руки и обнимая себя, пока обдумывала ответ. Мне показалось, что прошли целые световые годы, прежде чем она ответила. «Я думала, что смогу помочь ему, помогая тебе», — шепчет она, глядя в пол. «Дать ему что-то, о чем он мог бы заботиться. Связь. Я думала, что, может быть...» Ее голос дрожит, и новые слезы катятся по ее веснушчатым щекам. «Я думала, что вы оба сможете найти утешение друг в друге и вместе преодолеть свою боль. Я никогда не собиралась манипулировать чьими-то чувствами... Я не думала, что дело зайдет так далеко».