Неправильное сердце

—31—

Паркер

Уолден и я входим в мою парадную дверь уже далеко за десять вечера, и дурацкая улыбка на моем лице не исчезает с тех пор, как я выехал с той парковки.

Это счастье?

Я счастлив?

Это почти невозможно представить. Честно говоря, это чертовски нелепо. Но это ощущение легкости, которое пронизывает меня, делает мои ноги невесомыми и заставляет меня улыбаться как идиот, похоже, и есть счастье.

Клянусь, даже моя чертова собака это чувствует.

Уолден следует за мной к дивану, когда я падаю на подушки и глубоко вздыхаю. Животное подходит ко мне медленными, осторожными шагами, колеблясь один или два раза, прежде чем преодолеть расстояние между нами. Его глаза широко раскрыты и полны любопытства, голова наклонена вбок, как будто он пытается как-то прочитать меня. Как будто он пытается осмыслить эту совершенно новую версию своего хозяина.

Когда я закрываю глаза, я чувствую, как теплое существо прыгает рядом со мной, маленькое мохнатое личико обнюхивает мою челюсть и быстро облизывает меня. Уолден свернулся у меня на бедре, положив подбородок на мое колено, а я обнял его костлявое тело. Он вздохнул долго и довольно, как и я, и мы сидели вместе в комфортной тишине.

Тогда я понял, что это был первый раз, когда он меня лизнул. Первый раз, когда он так на меня лег. Первый раз, когда он проявил привязанность.

Я не знаю, почему он изменился сейчас, после стольких лет.

Взглянув на черно-белый комок, прижавшийся ко мне, я задумчиво хмурюсь. Бри упоминала, что, по ее мнению, у него отрастают волосы, но... черт возьми. Это действительно так. Густые, блестящие пучки здоровой шерсти заполнили пятнистые участки его кожи. Он выглядит как совершенно новая собака, полная сил и восстановленная.

Он выглядит ухоженным.

Счастливым.

Любимым.

Жгучая глотка захватывает мое горло, грудь сжимается от открытия. Я возвращаюсь в прошлое, вспоминая унылый день в приемной семье с Бри, когда она пробралась в мою спальню с горшком с растением. Листья были яркими и зелеными, пахли землистым мускусом. Почва была влажной от недавнего полива, и моя сестра держала терракотовый горшок между ладонями, как будто это была драгоценность.

Поставив его рядом со мной на тумбочку, которая была ничем иным, как одним из тех индивидуальных складных столиков, Бри сказала мне: «Живые существа процветают благодаря другим живым существам. Энергия, которую ты отдаешь, будет энергией, которую ты получишь. Дай этому маленькому растению самое лучшее, что есть в тебе, и вы сможете расти вместе».

Я помню, что тогда я подумал, что это глупо, но мне было всего десять или одиннадцать лет, и фантазии все еще привлекали меня. Всю следующую неделю я заставлял себя улыбаться, пытаясь вызвать в себе хоть каплю счастья, чтобы растение зацвело и выросло. Чтобы оно захотело быть моим другом.

Я поливал его. Я разговаривал с ним.

Я даже назвал его «Листочек».

Но это чертово растение все равно умерло. Оно завяло на моих глазах, превратившись в коричневые листья и грустную землю. Это был маленький горшок смерти.

Зеркальное отражение меня самого.

Тогда я понял, что не могу притворяться счастливым. Я не мог бороться за радость, которой не было. Даже чертово растение знало, что я безнадежный случай.

Но Уолден... он меняется на моих глазах, что удивительно похоже на мою собственную метаморфозу. И на этот раз это реально, это не игра и не уловка.

Это реально.

Я счастлив.

Преодолевая эмоциональные волны, я притягиваю Уолдена к себе и глажу его мягкую, недавно отросшую шерсть. Он издает тихий вздох, что-то умиротворенное, и прижимается ко мне еще ближе. Он знает правду.

Он знает, и я знаю.

Я чертовски влюблен.

На следующий день я не получил никаких известий от Мелоди, что немного меня озадачило. Уже было поздно, сумерки сменялись темнотой. После той ночи, которую мы провели вместе — после подарка, который я ей сделал, и подарка, который она сделала мне — я ждал сообщения. Даже телефонного звонка. Может быть, неожиданного визита. Мне казалось, что мы каким-то образом преодолели последнюю преграду, и все разрозненные кусочки сложились в единое целое.

Мы закончили вечер в моей машине, она сидела у меня на коленях, пока солнце садилось за горизонтом, и я прижимался к ней сильнее, чем когда-либо. Я пригласил ее к себе, думая, что наконец-то приведу ее в свою постель и буду заниматься с ней любовью до рассвета, но Мелоди отказалась, сказав, что у нее есть заказ на кексы, который она должна выполнить.

Выйдя из душа час назад, я наконец сдался и написал ей SMS. Может быть, это то, чего она ждала — усилий с моей стороны. Лучшего общения.

И, черт возьми, это справедливо.

Держа мобильный телефон в руке, я понимаю, что проверяю его каждые несколько минут, с нетерпением ожидая, когда ее имя загорится на экране.

Я не привык к этому чувству ожидания, к этой нетерпеливой тоске.

Я бросаю телефон на другую сторону дивана, внутренне сердясь на себя за то, что веду себя как влюбленный дурак. Но как только я поднимаюсь с дивана, чтобы найти себе какое-нибудь развлечение, я слышу знакомый звук.

Жалко, но я с рекордной скоростью ныряю обратно на диван и запускаю руку в щель, куда проскользнул мой телефон. Взрывая руку, я провожу по экрану, разблокируя ее ответ.

Только... это от Магнолии.

Магнолия : Я не собиралась снова связываться с тобой , но вот я здесь. Меня что-то беспокоит, и я не могу это игнорировать.

Что за хрень?

Сжимая переносицу, я снова усаживаюсь на диван, чувствуя, как у меня все внутри скручивается. Я был чертовски близок к тому, чтобы удалить всю эту проклятую учетную запись после того, как она написала мне в последний раз, сказав, что я заставил ее усомниться в своей собственной ценности.

Блядь, это было больно. Это было чертовски больно.

Но я думал, что все кончено. Я думал, что Зефир наконец исчезнет, станет далеким воспоминанием, и Мелоди никогда не узнает, что мы — одно и то же лицо.

Или, что еще важнее, что я знал об этом с той ночи в ее заднем дворе, когда я трахнул ее у ее сарая, вместо того чтобы сказать ей правду — единственную причину, по которой я туда пошел.

Трус.

Но я знал, что она будет смотреть на меня по-другому, когда узнает, все изменится, и я не мог этого потерять.

Затаив дыхание, я вздрагиваю, когда приходит еще одно сообщение.

Черт возьми, Мелоди... напиши мне. Ответь мне.

Магнолия : Что означает цифра в твоем псевдониме?

Мой разум замирает.

Почему она спрашивает меня об этом сейчас?

После всех этих месяцев. После всего этого молчания.

Магнолия : Это год твоего рождения? Твой адрес? Может быть, это твое любимое число?

Я сжимаю челюсти, пока ее сообщения продолжают нападать на меня.

Магнолия : Твой номер на майке в старшей школе? Количество монет в твоей копилке? Твоя идеальная температура на улице?

Я крепче сжимаю чехол телефона, когда в голове возникает еще один вопрос.

Я бледнею.

Магнолия : Это количество шрамов на твоем теле?

Что за хрень?

Мой мозг начинает работать на полную мощность, но мне не нужно много времени, чтобы вспомнить. Чтобы осознать свою оплошность.

«Семьдесят девять шрамов, Мелоди. Я чертов монстр».

Черт, черт, черт.

Все кончено.

Она знает, что я ее обманул.

Проходит всего минута, и она снова пишет мне, только на этот раз без слов.