Неправильное сердце

Затем он выскальзывает из меня, отпуская меня, и я остаюсь неподвижной, частично обрушившись на сарай, с шортами, спустившимися до лодыжек, и промокшей майкой, скомканной вокруг талии.

Дождевая вода смешивается с выделениями Паркера и стекает по моим бедрам, напоминая мне, что Чарли больше не последний мужчина, который был во мне. Я отдала этот титул мужчине, который утверждает, что даже не любит женщин, который был жесток со мной, который не заслуживал этого.

Я отдала драгоценный дар недостойному мужчине.

Это осознание вырывает из моей груди рыдание, прежде чем я успеваю оправиться. Я еще сильнее прижимаюсь к мокрым деревянным доскам любимого сарая Чарли, сарая, который теперь осквернен болезненным актом предательства.

Предательством по отношению к нему. Предательством по отношению ко мне.

С дрожащими от сожаления конечностями я просто стою, едва способная удержать свой вес и вес всего остального.

Я закрываю глаза, скрывая лицо за ладонями, когда чувствую, как нежное прикосновение скользит по моей спине. Сначала оно легкое, как перышко, едва ощутимое, но потом он усиливает давление и начинает поглаживать мою спину ладонью, как будто пытается меня утешить.

Это маленький знак утешения.

Подарок в обмен на мой.

А потом он тянет мои шорты вверх по ногам, пока они не закрепляются на бедрах, промокший хлопок прилипает к коже, как клей. Я поднимаю лоб от навеса, медленно поворачиваюсь к нему лицом. Его брюки подтянуты, но ремень висит свободно, а на шее у него остался след от ногтя, который я, должно быть, оставила, царапая его.

Паркер смотрит на меня, слегка нахмурив брови, и я клянусь, что в этой морщине запечатлено беспокойство — может быть, даже подобие сочувствия.

Но это все, что он мне дает, прежде чем отступить назад, опустив взгляд, сжав челюсть и сжав кулаки по бокам.

И вот так он уходит.

Паркер оставляет меня там, у сарая, испачканную и разорванную, пропитанную чувством вины, самоненависти и его запахом.

А когда я просыпаюсь на следующее утро под щебетание птиц и лучи солнца, я свернулась калачиком внутри маленького деревянного сарая, с болящим телом, грязной кожей и разбитым достоинством.

С разбитым сердцем.