Страница 31 из 114
—12—
Паркер
Я бреду сквозь проливной дождь, мои ботинки погружаются в грязь, как в зыбучие пески.
Блядь.
Почему я здесь? Почему я вообще ответил на звонок?
Номер Мелоди был сохранен в моих контактах из нашей переписки о ремонте ее ванной комнаты, который я закончил. Когда ее имя мелькнуло на моем экране, когда я наконец ответил Магнолии после нескольких часов промедления — потому что, черт возьми, хватит говорить о моем чертовом сердце — что-то во мне заставило меня ответить.
«Амелия не ответила».
Боже мой.
Я почти уверен, что именно ярость тянет меня к ее заглохшей машине посреди этого чертового муссона, промокшей до нитки и готовой взорваться. Ее силуэт виден через мокрое стекло, ее пальцы сжимают руль, голова склонена.
Когда я подхожу, я бью кулаком по окну, от чего она чуть не ударяется головой о потолок. Мелоди, испуганная до смерти, прижимает обе руки к сердцу, а затем, наконец, открывает дверь.
«Вылезай из машины, черт возьми», — приказываю я, наблюдая, как ее красные, опухшие глаза медленно поднимаются на меня. «Сейчас же».
Ее глоток почти слышен, когда ее горло поднимается и две дрожащие ноги выходят из машины. «Прости».
Мне не нужны ее извинения. Я просто хочу, чтобы она двигалась быстрее.
Хватая ее за запястье, я поднимаю ее на ноги и оттаскиваю от машины. Она пищит, затем спотыкается, направляясь ко мне... и именно тогда я чувствую запах.
От нее пахнет чертовым алкоголем.
Я отпускаю ее руку. «Ты пьяна?»
Мелоди отказывается смотреть мне в глаза, вместо этого опускает подбородок и обнимает себя руками, как защитным одеялом, дрожа под проливным дождем. «Это беспорядок». Она смотрит в небо, позволяя дождю обдавать ее лицо, и с облегчением выдыхает. «Я в беспорядке».
Она шатается и качается, разговаривая со мной, но ища ответы в звездах. Я стискиваю зубы. «Ты идиотка».
Это привлекает ее внимание. Мелоди резко поворачивает голову ко мне, с презрением сужая глаза. «Прости?»
«Ты меня слышала».
«Ты мудак», — выплевывает она, полная яда и злобы.
«Может быть. Но я лучше буду мудаком, чем идиоткой».
Две дрожащие руки прижимаются к моей груди, и она толкает меня назад, ее щеки покраснели. «Иди домой, Паркер. Не могу поверить, что позвонила тебе».
Она уходит, брызгая грязью из луж, направляясь к капоту машины. Я следую за ней, все еще провоцируя. Все еще дразня. «Да, не слишком умно с твоей стороны. Но я и не жду многого от человека, который садится за руль пьяным в стельку».
«Пожалуйста, уходи».
«Я уже здесь», — говорю я, следуя за ней. «Поверь мне, последнее, что я хотел делать сегодня вечером, — это играть в психотерапевта для маленькой мисс Солнышко. Бедняжка, да? Бедняжка со всей своей поддержкой и чертовыми болельщиками. Друзья, семья, незнакомцы, все стекаются к солнышку. Должно быть, это такая ноша».
«Я не солнышко. Я всего лишь тень», — прошипела она через плечо. «Ты ничего обо мне не знаешь».
«Так просвети меня. Не терпится услышать. Я дрожу в своих промокших до нитки ботинках».
«Перестань!» Мелоди поворачивается на месте, заметно дрожа, мокрая одежда прилипает к ней. «Это последнее, что мне сейчас нужно».
«Правда?»
«Да!» — кричит она, смахнув мокрую прядь волос со лба. «Просто убирайся от меня, Паркер».
Я подхожу ближе. «Нет».
«Ты тиран».
«Продолжай», — настаиваю я.
Мелоди поднимает руки, чтобы снова оттолкнуть меня, но я хватаю ее за запястья. Она рычит в знак протеста, пытаясь вырваться. «Ты полная противоположность мне», — продолжает она, извергая волны гнева. «Ты жесток и злобен. Холоден. Ты не улыбаешься. Ты не смеешься».
«Продолжай».
Она извивается, все еще пытаясь освободить запястья. «Ты мне противен».
«Продолжай, Мелоди. Злись. Выпусти это наружу».
«Я...» Ее слова обрываются, она замирает, расслабляясь в моих объятиях, и я почти уверен, что она плачет, но ее лицо покрыто каплями дождя, поэтому трудно сказать наверняка. «Я... я не в порядке».
Я смотрю на нее. Я смотрю на то, как маленькие капли воды задерживаются на ее верхней губе и просто висят там, почти паря, прежде чем ее язык выскальзывает, чтобы слизнуть их. Я поднимаю глаза к ее глазам, зеленым на зеленом фоне, и вижу перемену — гнев превращается в нечто более мягкое. Принятие, возможно. Возможно, озарение. «Продолжай».
Черт, я ненавижу, как дрожит мой голос. И я действительно ненавижу то, как мои пальцы сжимают ее, как мои большие ладони поглощают ее крошечные запястья. Нежные и хрупкие. У нее нет шансов против моего железа и стали.
Я отпускаю ее, отступаю назад, но мой взгляд по-прежнему жесткий и ровный.
Руки Мелоди опускаются по бокам, из ее груди вырывается звук, пронзающий сильный дождь. Смех, плач, покаяние — его происхождение неизвестно. «Я не в порядке», — повторяет она, и за этим следует раскат грома. «Я все еще там».
«Где?» Я заставляю ее сказать это. Я заставляю ее говорить.
«На той улице».
«На какой улице?»
Ее взгляд отрывается, останавливаясь чуть выше моего плеча, пока ее мысли блуждают. «С Чарли».
Чарли. Ее муж.
Магнолия тоже потеряла мужа, и я задаюсь вопросом, одинаково ли они скорбят. Я не знаком с таким видом скорби, поэтому не уверен, есть ли разные виды, разные уровни. Все, что я знаю, — это то, что в этот момент я завидую им обоим. Я чертовски завидую их потере.
Потерять — значит любить.
И только когда нам нечего терять, мы по-настоящему познаем страдание.
Мелоди проводит обеими руками по волосам, приглаживая мокрые пряди. Ее освещают фары ее машины и свет луны, тени вырезают все ее изгибы и углубления. Заявляя права на ее темные стороны. «Он, черт возьми, оставил меня здесь одну, чтобы я перебирала обломки всего, что у нас было. И я не могу с этим смириться. Я не могу смириться с тем, что его мать называет меня плохой и винит меня в его смерти, хотя я тоже была жертвой. Я не могу смириться с цветом гостиной, потому что он его выбрал, и каждый раз, когда я смотрю на эти ржавые стены, я плачу. Я не могу смириться с тем, что сплю одна, кошу газон или ем персиковый пирог. Мне не нравится тот взгляд, который бросает на меня мама, когда я отвлекаюсь от разговора, потому что мне кажется, что я слышу его смех».
Она сжимается передо мной, как будто с нее сняли груз. Она выглядит как-то легче.
Я не эксперт в жизни и, черт возьми, не могу дать ей никакого совета, поэтому я просто слушаю.
И я думаю, что это все, что ей нужно сейчас.
«Я не в порядке». Она продолжает повторять это, снова издавая тот же звук, и я думаю, что на этот раз это смех — бредовый смех. В тот момент, когда Мелоди начинает забираться на капот своей машины, крича: «Я не в порядке!», небо озаряет вспышка молнии.
Подходя ближе, я могу только смотреть, как она выпрямляется, ноги ее шатаются, все в ней шатается, и она откидывает голову назад с новым рыком.
«Я не в порядке!»
Мелоди снова смеется, выпуская все эти чувства, которые я не понимаю. Она кружится, широко раскинув руки.
Я стою прямо перед ней, почти касаясь передней части машины. Смотрю. Все еще наблюдаю. Я наблюдаю за ней с самого первого дня и до сих пор не понимаю, почему.
Ее смех стихает, руки опускаются, и она еще раз шепчет звездам: «Я не в порядке». Затем она сползает на задницу, ее туфли скрипят о капот, и она наклоняется вперед, пока мы не оказываемся всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Она смотрит прямо на меня и произносит слова решимости. «Но я буду. Я еще не готова».