Страница 22 из 114
«Такова договоренность».
Я кусаю внутреннюю сторону щеки, когда он переступает порог с ящиком для инструментов и своим чистым, лесным запахом. «Я знаю. Но я уверена, что ты занят, поэтому я благодарна, что ты нашел для меня время».
Он издает что-то вроде гудения, а может, это ворчание, быстро оглядывает меня, а затем переводит взгляд направо. Паркер стоит, застыв, с характерным для него хмурым выражением лица, и его взгляд блуждает между Уэстом и Лией, как будто он пытается найти церковь, а вместо этого попадает в бордель. Он явно не любит общаться с людьми.
«Привет, чувак». Уэст поднимает чашку с кофе в знак приветствия. «Как дела?»
Лия слегка машет ему рукой, ее кошачьи глаза оценивают его, как будто она на охоте. Бесстыдно.
«Это Паркер. Я познакомилась с ним через...» Я замолкаю, вспомнив, что познакомилась с ним через группу по предотвращению самоубийств, и это, наверное, самое неловкое представление в мире. Собравшись с мыслями, я прочищаю горло и заканчиваю: «Через сетевое мероприятие».
Лия шепчет мне: «Запиши меня».
Я чувствую, как мои щеки горят, когда я поворачиваюсь к Паркеру, который возвышается надо мной, как гигантская тень, темная и загадочная.
Паркер моргает в ответ, не меняя выражения лица. «В туалет?»
«Да. Правильно. Иди за мной».
Я резко открываю глаза, оглядываюсь через плечо и бросаю на Лию укоризненный взгляд, но она в ответ только поднимает брови. Уэст качает головой и подносит кофе к губам.
Веду Паркера по лестнице на второй этаж и оглядываюсь на него с легкой улыбкой. «Извини. Это были мой брат и лучшая подруга ».
В ответ я слышу еще одно ворчливое фырканье.
Ворчливый.
Когда мы доходим до верха лестницы, Паркер уходит влево, поэтому я инстинктивно протягиваю руку и обхватываю его за плечо, направляя его вправо. Его бицепс дергается под моим прикосновением, его взгляд фиксируется на месте контакта, затем он снова поднимает глаза на мое лицо, прежде чем вырывает руку и обходит меня, направляясь к главной спальне. Кончики моих пальцев покалывают от тепла, и я провожу ими по бедру, следуя за ним.
На последнем собрании группы я рассказала Паркеру об основных требованиях к ремонту, сохранила его номер в телефоне и отправила ему несколько фотографий незавершенной работы. Большая часть ужасной розовой плитки на стенах уже была удалена моим отцом, а новые коробки с плиткой для метро были сложены вдоль стены, готовые к использованию. Белое, чистое, немного стерильное.
Ничего, что напоминало бы мне о Чарли и его яркой личности, или о том, как мы вместе принимали пенные ванны в большой ванне и занимались любовью под струями душа.
Засунув руки в карманы, я задерживаюсь перед ванной комнатой, наблюдая, как Паркер оценивает объем работы. «Как думаешь, будет хорошо смотреться?»
Его взгляд скользит по помещению, прежде чем остановиться на мне. «С плиткой «метро» не прогадаешь».
«Согласна. Я хотела что-то простое... сдержанное».
Между нами проходит несколько секунд, наши взгляды по-прежнему скрещены, и я удивляюсь, как ему всегда удается сказать так много, не произнося ни слова. Хотя я не могу понять, что он пытается мне сказать, я чувствую вибрацию его невысказанных слов под ребрами, в горле и глубоко-глубоко в животе.
Нервничая под его нефритовым взглядом, я не знаю, что сказать, поэтому просто улыбаюсь, ярко и счастливо. У меня создается ощущение, что люди не часто улыбаются ему. Или вообще не улыбаются.
Паркер сжимает челюсти от этого чувства. «Ты часто так делаешь».
«Что?» Я отступаю, немного смущаясь. «Улыбаюсь?»
«Да». Его глаза сужаются, как будто он пристально меня рассматривает, брови сходятся. «Люди слишком много улыбаются. Я никогда этого не понимал. Улыбки должны быть прибережены для вещей, которые приносят нам настоящую радость, а мы раздаем их так легко, так небрежно. Незнакомцам на улице — людям, которые нам даже не нравятся».
Я не уверена, что меня больше удивляет то, что он только что связал более трех слов, или сами слова.
Или... то, что он заметил меня. Мою улыбку.
Паркер, похоже, разделяет мое удивление и быстро отводит взгляд, причесывая волосы. Он выглядит разочарованным в себе — в своем кратковременном проявлении уязвимости.
Я моргаю, выходя из оцепенения. «Я совсем не так это вижу. Я думаю...»
«Я приступлю к работе. За пару дней все будет готово».
Паркер без лишних слов исчезает в ванной, успешно заставив меня замолчать. Я втягиваю нижнюю губу между зубами, издавая шипящий звук, наблюдая, как он приступает к работе, опускаясь на колени, а его футболка задирается, обнажая небольшой участок загорелой кожи. Качая головой, я отступаю назад, пока не выхожу из спальни, и не могу не задаться вопросом, какова его история. Что сломало его. Интересно, разбросаны ли его осколки, как у Зефира — как далеко они улетели, как долго он ходил с трещинами и недостающими частями.
Но я узнала, что сломанные вещи всегда можно собрать обратно. Вопрос только в том, сколько времени ты готов потратить на то, чтобы соединить осколки. Сколько терпения. Сколько усердия.
Наконец я спускаюсь по лестнице и, не удивившись, вижу Лию, растянувшуюся на коленях моего брата, с головой, уложенной на декоративную подушку на его бедрах.
Она вскакивает, когда замечает меня. «Девочка».
Ну вот, началось.
Я тереблю длинный рукав своей белой туники. «В этом нет смысла, Лия».
«Ты думаешь, я ему не нравлюсь?»
«Я думаю, ему не нравится... никто. Или ничего».
«Ладно, ладно», — говорит Лия, кивая в знак согласия. «Мучимый молчаливый тип. Я с этим справлюсь».
Уэст насмешливо фыркает. «Это ты так решила?»
«Да, Уэстли, я так решила. Не каждый может сыграть роль «слюнявого и отчаявшегося», как ты».
Он бросает в нее подушку.
Я автоматически закатываю глаза и неспешно направляюсь к дивану, плюхаюсь рядом с подругой. «Я не хотела говорить это при нем, но я познакомилась с ним в Loving Lifelines. Он ни с кем не разговаривает. Он ни с кем не делится. Думаю, с ним произошло что-то плохое».
«Черт». Глаза Лии смягчаются, когда она поворачивается ко мне. «Может, ему нужен друг. Ты должна пригласить его сегодня вечером с нами выпить пива. Иногда людям просто нужен небольшой толчок, понимаешь? Чтобы почувствовать себя частью компании. Замеченными».
«Я не думаю, что он хочет, чтобы его замечали».
Мой ответ вырывается невольно и откровенно, и это печальное признание.
Печальное и понятное.
А потом я думаю...
Некоторые люди не хотят, чтобы их замечали, но, может быть, это именно то, что им нужно.
Чарли считал, что я сексуально выгляжу в красном.
«Это поразительный контраст с твоей кожей, как ягоды падуба, рассыпанные по зимнему снегу», — сказал он мне однажды, как всегда поэтично. Как всегда романтично.
Я носила красное так часто, как только могла, потому что это делало его счастливым. Коктейльные платья, высокие каблуки, заколки, помада. Багряный, алый, розовый и винный.
Помада скользит по моей нижней губе, мягкая, как масло, и прекрасно сочетается с моим макси-платьем. Я сжимаю губы, затем поджимаю их, замечая, как дрожат мои пальцы, когда я закрываю крышку. Отражение, смотрящее на меня, я не видела уже больше года — лицо, украшенное макияжем, слегка закрученные волосы, красивое платье.
Усилия.
Быстро улыбнувшись себе в зеркало, я беру маленькую сумку, лежащую на столе, и выхожу из ванной комнаты. Путь к моей спальне кажется длиннее, чем обычно, так как звук электродрели приветствует меня, как музыкальное сопровождение моего торжественного входа. Я сжимаю маленькую бумажную сумку нервными пальцами, перебирая босыми ногами, когда Паркер появляется на полу, устанавливая новую ванну.