Неправильное сердце

В середине встречи нам разрешают пообщаться и размять ноги в течение пятнадцати минут. Это антракт — перерыв для эмоциональной перезарядки. Я наблюдаю, как другие участники ведут беседы и проверяют свои мобильные телефоны, а коллективные вздохи и смех нарушают тишину.

Паркер встает со стула, и я слежу за ним глазами, когда он неспешно направляется к небольшому столику с закусками, на котором стоит кофемашина Keurig, а также упакованные крекеры и печенье. Он просматривает ассортимент кофе, а я быстро решаю присоединиться к нему. Не знаю, почему. Он совсем не общительный — на самом деле, он не сказал ни слова за всю встречу. Паркер не участвует в дискуссиях и не высказывает своих мнений. Он никогда не улыбается.

Я почти уверена, что даже застала его спящим.

Но что-то поднимает меня с места и ведет к нему, невидимая сила, неутолимое любопытство. Я отчаянно хочу узнать, как он справился со своей болью.

Паркер возится с кофемашиной Keurig, когда я подхожу к нему, скрещиваю пальцы перед собой и грызу губу. Я прочищаю горло. «Привет».

Он игнорирует мое приветствие, нажимая на различные кнопки, пока кофемашина не зарычит. Его волосы — это беспорядочные волны и локоны, длинные на макушке и короткие сзади. Они темно-темно-коричневые, почти черные, что делает его светло-зеленые глаза еще более выразительными.

Эти глаза мелькают в мою сторону, скользят по моему телу, затем быстро возвращаются к столу, и он снова сосредотачивается на нем.

«Ты смотрел на меня», — говорю я, и мой голос удивительно спокоен, когда я наблюдаю, как он просматривает корзину с разнообразными крекерами.

«Правда?»

Он не обращает на меня внимания, отвечая, его взгляд прикован к маленькому пакетику с крекерами Wheat Thins. Паркер открывает его, рассматривая содержимое, а я барабаню пальцами по цветочной скатерти. Его темные джинсы выглядят поношенными, футболка выцветшей. Он не уделяет внимания своему внешнему виду, но тем не менее каким-то образом привлекает к себе внимание. Я сглатываю. «Да».

Потрясая пакетик, он берет крекер двумя пальцами и кладет его в рот. Затем он наконец поворачивается ко мне, сует свободную руку в карман джинсов и продолжает жевать. «И ты хочешь знать, почему?»

«Нет. Я хочу знать, что ты видел».

Паркер замирает с жеванием, его челюсть дергается, словно мой ответ застал его врасплох. Но он быстро приходит в себя, и его выражение лица становится стоическим. «Я видел то, что всегда вижу, когда смотрю на таких, как ты».

Как я?

Сломанных? Скорбящих?

Я собираюсь попросить его пояснить, но продавец автомобилей, Роберт, проталкивается между нами, чтобы разобрать корзину с закусками, и момент прерывается. Паркер не дает подробных объяснений, а вместо этого отталкивается от стола и возвращается на свое место, оставляя меня хмурой и сбитой с толку.

И, как ни странно, еще более заинтригованной.

Когда я испытываю стресс, я пеку.

Когда я беспокойна, я пеку.

Когда я на грани эмоционального срыва... я пеку.

Некоторые люди занимаются спортом, читают или принимают горячие ванны с ароматическими свечами и расслабляющей музыкой. Я замешиваю тесто, взвешиваю муку и играю с помадкой, как малыш с пластилином. Это успокаивает моих внутренних демонов так, как ничто другое, и я думаю, что это потому, что я чувствую близость к нему, когда нахожусь на кухне, смешивая, перемешивая и отмеряя.

Это мой порок. Мое спасение.

Мой мобильный телефон пищит на кухонном столе, поэтому я вытираю обе руки, покрытые белой мукой, о фартук и беру его, улыбаясь, когда вижу имя Лии на экране.

Лия: Я ТАК ТЕБЯ ЛЮБЛЮ. Скучаю по твоему лицу. И по твоей милой попке. Тебе кто-нибудь говорил, какая у тебя красивая попка? Серьезно. Она фантастическая. Уверена, ты и так это знаешь. Я делаю это странным? Блин. Я всегда так делаю. Теперь это совсем странно. Но ты все равно меня любишь, да? Муаххх.

Боже, я ее обожаю.

Я быстро отвечаю ей SMS-кой и сажусь.

Я: Это всегда странно. Поэтому я люблю нас. Поболтаем за кофе в субботу?

Пока я жду ее ответа, я просматриваю непрочитанные сообщения и кусаю губу, когда замечаю пропущенное сообщение от мамы.

Мама: Позвони мне, когда сможешь, дорогая. Папа повредил спину и не сможет закончить ремонт твоей ванной комнаты. Он в порядке, не волнуйся. Я попробую узнать, сможет ли Эл предложить тебе хорошую цену.

Когда я пытаюсь ей перезвонить, у меня в горле образуется комок, но звонок переходит прямо на голосовую почту, а это значит, что она, вероятно, уже легла спать.

Ванная комната.

Это было одно из последних вещей, которые мы с Чарли обсуждали перед...

Перед наступлением зимы.

Мы купили этот дом вместе три года назад, и он, мягко говоря, требовал ремонта. Унылый ковролин, странные обои, ванная комната в лиловом цвете. Лиловом. Мы годами шутили на эту тему, но этот вопрос всегда откладывался на потом, уступая место другим проектам и финансовым обязательствам. Но в начале года Чарли получил довольно большую прибавку к зарплате, что дало нам возможность наконец заняться ванной комнатой.

Это было одно из многих незавершенных дел, и я наконец решила приступить к его выполнению после целого года, проведенного в слезах на тех шелковичных плитках, умоляя декоративные обои с цветочным узором вернуть его ко мне.

Я отправляю матери ответ, слизывая с указательного пальца капельку лимонного теста.

Я: Обними папу за меня. Не беспокойся насчет ванной. Я зайду на ужин на этой неделе. Целую и обнимаю.

Когда я кладу телефон, в желудке появляется тяжесть. Опухоль. И я знаю, что она злокачественная, агрессивная и смертельная, быстро распространяется и поражает все части моего тела, которые я пытаюсь уберечь от ее стволов и голодных корней.

Но я сильнее своей болезни.

Я должна быть сильнее.

Сделав успокаивающий вдох, я беру телефон со стола и открываю приложение для электронной почты. На меня смотрит неотправленный черновик, испещренный неуклюжими словами и неясными мыслями.

Что можно сказать человеку, который хранит в своей груди любимое сердце ее мужа?

Что я должна сказать этому человеку, этому безликому мужчине, который, по всем признакам, является для меня совершенно незнакомым, но который кажется мне ближе, чем кто-либо другой в этом мире?

У него есть то, что я хочу. У него есть то, чего я жажду.

В нем есть часть моего сердца.

Я увеличиваю маленькое окошко, в котором находится мой ответ, кусая губу, пока мой мозг пытается собрать слова и связные мысли. А затем мои пальцы начинают скользить по цифровой клавиатуре, передавая бурю чувств.

from: Magnolia <greenmagnolia@gmail.com>

Зефир,

извини, что так долго не отвечала . Я пыталась найти идеальные слова, пока не поняла... что ты прав. Идеальных слов не бывает. Есть только слова и то, что мы в них вкладываем. Вот такие неидеальные слова я могу тебе сегодня предложить.

Горе — это механический бык.

Ты можешь держаться за него изо всех сил, сжав кулаки, стиснув зубы и сдерживая слезы, но тебе суждено потерять равновесие. Тебя сбросят.

И когда ты упадешь на землю, это будет чертовски больно.

Люди будут пытаться помочь вам подняться, скажут, что все в порядке, будут подбадривать вас, чтобы вы снова запрыгнули на быка и попробовали еще раз.

И вы попробуете еще раз, ожидая другого результата, или, по крайней мере, надеясь, что на этот раз вы сможете держаться крепче — продержаться немного дольше.