Страница 46 из 65
Он расцвел, раздался в плечах, будто бы даже вытянулся ростом. Улыбка не сходила с его лица, а чистая, аккуратно выглаженная, одежда говорила о благополучии громче всяких слов. Его семейная жизнь наладилась и самые сокровенные мечты, казалось, вот-вот воплотятся в реальность.
Открытие прошло на удивление гладко, если, конечно, не брать в расчет, что бесплатный фуршет пришелся гостям настолько по вкусу, что они подчистую смели запасы редчайших масел и пряностей. Впрочем, морские деликатесы исчезли со столов еще в середине вечера.
Измученная, проторчавшая весь вечер на кухне, словно прикованная к печи, контролируя каждый этап и заодно отогревая свою злополучную тушку, я уже собиралась домой, лихорадочно подсчитывая, сколько придется выложить из собственного кармана. Но тут Карл изъявил желание проводить меня.
— У тебя талант, — произнес он серьезно, прикрывая за собой входную дверь.
— Угу, — буркнула я в ответ.
— Жду тебя завтра, как и договаривались. На кухне для тебя уже поставили диванчик, чтобы ты не околела. Волтарок с собой не бери. Тебе уже подготовили платье служанки и маску, завтра с утра их доставят. Если все пройдет, как надо, сможешь вернуться сюда после полуночи вместе с основной массой гостей, когда они разъедутся по домам.
Я молчала, пытаясь переварить услышанное. Голова по-прежнему была забита цифрами и расчетами.
— Где выход на задний двор? — поинтересовался Карл.
— Вот, — я указала на дверь, находившуюся почти в двух шагах от него.
— До завтра.
Король исчез, а из кухонной двери выглянула встревоженная Батя.
— Ты опять собралась ночевать на полу в кухне?
— А что? Если я мешаю, я, конечно, уйду, — огрызнулась она, выпятив вперед нижнюю челюсть.
— Жалко мне тебя. Спишь на полу. Даже волтарки спят на кровати.
Комната на первом этаже освободилась. Хоть она и была самой большой в доме, у меня не было идей, как ее эффективно использовать. Она уже освободилась от последствий ремонта ресторана и теперь казалась сиротливой и пустой.
— Завтра я поеду с Иридией. А ты сходи к плотнику, может, у него уже есть какая-нибудь кровать и шкаф для одежды. Ну, сама разберись, что тебе еще нужно. Или закажи новую. Нечего тебе ютиться в кухне. Все равно комната пустует, сможешь в ней оставаться на ночь с комфортом.
Батя оскалилась в улыбке, от которой у многих пробежали бы мурашки по коже, и, счастливая, юркнула обратно на кухню заваривать травки для сна.
— Завтра Ань-Гаррэн восходит! — прокричала она мне оттуда. — Мы поедем во дворец?
— Я поеду с Иридией, а тебе придется присмотреть за зверюшками.. — ответила я, входя в кухню, пропитанную запахом осенних трав.
— А можно я тогда еще и на рынок загляну, нужно купить жертву.
— Жертву? — не поняла я.
— Да, это привычка с детства, мы всегда отмечали восход Ань-Гаррэн жертвоприношением, по легенде нужно умаслить луну, что бы она не принесла несчастий.
— Что за легенда? Расскажи.
Я села на небольшую лавочку у окна и приготовилась слушать.
"В незапамятные времена, когда мир был юн и дышал первозданной силой, на этих землях обитали лишь две расы: гномы и орки. Гномы, тогда еще статные и гордые, и не ведали подземных глубин, возводили крепкие каменные твердыни, укрываясь за их несокрушимыми стенами. Ань-Гаррэн считалась домом богов гномов, источником их нехитрой, но полезной магии, помогавшей в строительстве и хозяйстве. Орки же, дикие и неукротимые, кочевали по лику земли, избегая столкновений с гномами, охотясь, плодясь в согласии с природой и наслаждаясь бескрайней свободой.
Но однажды Ань-Гаррэн вспыхнула небывалым огнем, и в ночь, последовавшую за этим знамением, небеса разорвали тысячи драконьих силуэтов. Огненным смерчем они обрушились на землю, стирая все на своем пути. Каменные твердыни гномов, казавшиеся вечными, рассыпались в прах, погребая под обломками целые поселения. Драконы выжигали поля, уничтожали стада диких животных, обращали леса в пепел, и орки гибли под их огненным дыханием, словно трава под косой жнеца.
Гномы, осознав, что спасение лишь в бегстве от небесной кары, ушли вглубь земли, основав там свое подземное царство. Орки же продолжали истекать кровью, лишь самые храбрые и удачливые, сумели сразить нескольких драконов, облачившись в их шкуры, но и это давало лишь призрачную надежду.
Все изменилось, когда в один из самых больших подземных городов неведомым образом проник дракон, оставив за собой только руины. Десятки тысяч трупов гномов стали жутким ковром богу смерти. Тогда гномий король Тур-Бараб заключил договор с великим вождем орков Гроткуларром: гномы даровали зачарованное оружие и доспехи оркам, доказавшим свою доблесть и отвагу.
Дело сдвинулось с мертвой точки, и драконы начали падать, как звезды с небес, но и оркские племена таяли. Последние из них укрылись на болотах, куда драконы почти не заглядывали. А потом появились люди. Не владеющие магией, но плодящиеся с невероятной скоростью, даже драконы не успевали справляться с их разрозненными поселениями. Люди оказывали слабое, но упорное и постоянное сопротивление, разводили скот во множестве, а некоторые даже подкармливали драконов, надеясь на защиту своих деревень.
Люди расселялись везде, где могло прорасти хоть одно зернышко. Орки, загнанные в болота, были вынуждены совершать набеги на людские поселения. Веками границы владений людей расширялись, но орки выдавливали их из своих степей и болот.
Хитрые гномы давали оркам все меньше и меньше оружия, ссылаясь на то, что новые войны орков недостойны памяти предков, а сами исподтишка торговали оружием с людьми, обмениваясь знаниями. Среди людей стали появляться странные новые маги, которые могли соперничать по силе с самими драконами.
И тогда жрецу самого малочисленного племени явилось послание богов. Великий Этрух-Грым-Ворх, "голос из бездны", поведал всем жрецам и вождям, что нужно совершить жертвоприношение на восходе Ань-Гаррэн, и драконы навсегда покинут этот мир.
Для жертвоприношения требовались десятки тысяч жизней, и орки развязали кровавую войну, забирая людей из поселений, не щадя никого, даже детей и стариков. Число будущих жертв, к концу этой жатвы, превысило половину численности самих орков.
Торопясь успеть до нового восхода Ань-Гаррэн, орки вырыли широкую неглубокую яму и возвели вокруг нее огромный шатер. Этрух-Грым-Ворх собственноручно убил несколько могучих коней и окропил их кровью клинки палачей. Когда Ань-Гаррэн поднялась над горизонтом, орки начали убивать людей, сливая их кровь прямо на землю. Кровь стекалась в яму, образуя озеро. В момент наивысшей яркости Ань-Гаррэн озеро засветилось изнутри, став зеркальным отражением небесного свода.
Орков, исполнявших роль палачей в этом ужасном ритуале, охватило безумие, вызванное кровью и древней магией, старше самого мира. Когда озеро крови начало выходить из берегов, шатер был снят, и взорам орков открылось чудовищное зрелище. Гора человеческих тел вздымалась к небу, а озеро крови растекалось так широко, будто намеревалось поглотить всю степь.
С последней жертвой Этрух-Грым-Ворх, отрекаясь от жизни, вскрыл себе вены, влив свою кровь в озеро. Другие жрецы возложили его бездыханное тело на вершину горы трупов и зажгли магическим ритуалом трупное пламя, как учил их великий жрец. Сине-зеленый огонь сиял ярче звезд и самой Ань-Гаррэн, а дым от него накрыл небосвод, и в течение двух дней единственным источником света в мире было озеро крови.
Когда дым рассеялся, озеро потухло. С того дня ни одного дракона не видели в этом мире. Лишь доспехи и оружие из драконьей плоти напоминали об их былом могуществе. В память об этой жертве орки приносят свою каждый восход Ань-Гаррен, восхваляя великого жреца."