Страница 13 из 65
Правда, по договору, я должна была угостить хозяина дома, ибо он делал мне «рюкзак», и отступать от своих обязательств я не собиралась. Зачерпнув небольшую порцию супчика, предварительно выловив оттуда все кусочки птицы, я отправилась на смертный бой к Лефедору.
— Я не знаю, что это, но это очень-очень вкусно, — удивленно посмотрел на меня эльф. — А чем это так ужасно воняло весь этот час?
— Не хотела портить сюрприз, — уклончиво ответила я.
— Можно без секретов? Этот запах чуть не свел меня с ума, а Улена вообще ушла за продуктами и до сих пор не вернулась.
— Я больше так не буду. А куда она ушла за продуктами? — впервые я задумалась, что на ярмарке овощами и фруктами не торгуют.
— К тем, кто их выращивает, — непонимающе посмотрел он на меня. — По городу полно магических вывесок, у кого что уродилось, у тех и берут.
— Понятно, придется мне всю жизнь обдирать королевскую кухню, — посетовала я, комически высунув язык.
— Вообще-то, мне жаль тебя. Ты никогда не сможешь насладиться волшебными вкусами наших блюд, но зато то, что ты готовишь, обладает какой-то душой, — улыбнулся он мне.
— А почему вы не едите мяса?
— Так в мясе убитого животного сохраняется его боль и страдания, частичка души, и мы чувствуем это на магическом уровне. Это неприятно, — пожал он плечами, словно я была совсем уж несмышленой.
Оставив Улене и мальцу, если они объявятся, немного супа, выудив оттуда все кусочки мяса, и пару баклажанов, начиненных сыром, я переложила остатки пиршества в глиняный горшок, позаимствованный у Лефедора, с твердым намерением вернуть его при первой же возможности.
Честно говоря, возвращаясь во дворец, я трепетала от мысли, что меня остановят, а драгоценный, хоть и остывающий, суп отберут. Но, к счастью, этого не произошло. Под покровом ночи я проскользнула на королевскую кухню, намереваясь вернуть блюду тепло. Ночные перекусы когда-то были моей привычкой, но пробраться на эльфийскую королевскую кухню среди ночи — это уже совсем другая история.
Во-первых, стража не дремала.. Вернее, это была какая-то ночная смена, но они, к счастью, не обратили на меня внимания. Во-вторых, добравшись до кухни, я столкнулась с презабавнейшей проблемой. Плита, на которую я рассчитывала, оказалась совершенно иной, если это вообще была плита. Видимо, требовалось обладать даром магии, чтобы понять, как ею пользоваться. Прижимая к себе остывший горшочек, словно дитя, я уже смирилась с мыслью о холодной трапезе, когда на кухню буквально влетел изрядно захмелевший Марик с девицей в обнимку.
Они не замечали меня, наверное, целых пять минут, хихикали и, судя по звукам, целовались. Я успела передумать многое.. Может, это его жена? А может, эльфийские запреты на добрачные утехи не так уж строги? Чтобы обозначить свое присутствие и обеспечить себе путь к отступлению, я вежливо кашлянула.
— Ой! — взвизгнула девица и, словно стрела, вылетела из кухни.
Что-то прошуршало и блеснуло в отблесках лиловой луны в руке Марика.
— Простите, я первая сюда пришла.
Марик зажег свечу и, спрятав лезвие кинжала за пояс, вопросительно уставился сначала на меня, а затем на мой драгоценный груз. Потом он кивнул на свечу, немым вопросом спрашивая: «Какого черта ты тут без света шастаешь?»
— Я думала, зажгу печь и станет светло, а шастать со свечой и скользким горшком одновременно неудобно.
Он приподнял крышку горшка, вдохнул аромат, еще раз удивленно посмотрел на меня и, взяв за руку, повел в соседнюю комнату, оказавшуюся совсем рядом. Видимо, это была кухня для слуг или что-то в этом роде, потому что она была меньше и здесь имелась знакомая плита. Марик, казалось, и не собирался уходить, словно опасаясь, что я, взявшись за розжиг, спалю себя. Эльф сам принялся за это неблагодарное дело. Пока разогревался ужин, он достал два комплекта тарелок и ложек.
"Придется делиться с этим немым шпионом", — подумала я и тут же похолодела от ужаса. В супе оставалось немало мяса, и даже кости, по которым можно было определить, кого я отправила на тот свет. Пока волосы на голове шевелились от страха, Марик жестами рассказывал мне, как ему было весело со служанкой, пока я им не помешала. Хотя, не могу сказать, что он выглядел сильно расстроенным.
Моя попытка самой наложить ему супа оказалась провальной: не вполне трезвый эльф сам наложил себе всего, чего пожелал. Мне оставалось только забрать себе оставшуюся половину и наблюдать за его реакцией.
Реакция была исключительно положительной, если не считать костей, которые он попытался разгрызть и, пожав плечами, отправил в мусор. Я уплетала свой многострадальный супчик и лихорадочно думала, как извлечь кости из мусора и выбросить их там, где их не найдут королевские шпионы. Здешние сложности с едой были просто ошеломительными, но, видимо, не очень трезвым эльфам было плевать на все условности.
Умирать от супа он явно не собирался, напротив, даже приободрился и, практически приказав мне ждать, ушел за вином. Я собрала косточки в какую-то тряпку, покопавшись в мусорном чане, словно бомж, помыла руки в найденной кружке воды и спрятала все это обратно в горшок. Марик вернулся еще более поддатым, с початой бутылкой вина и кувшинчиком сладковатой воды, который он торжественно вручил мне.
Нервы мои успокоились, и мы просидели полночи, "разговаривая" с Мариком о его похождениях. Оказалось, поцелуи почти не оставляют магических следов, и потому Марик то и дело заигрывал со служанками и приезжими. А еще он сетовал, что из-за своего "дефекта" его не считают полноценным. Еще в глубоком детстве его лишили способности иметь потомство. Большинство высокородных эльфиек избегали его, эльфы-мужчины не видели в нем соперника, и он обречен был влачить жалкое существование шута при принце, хотя принц и питал к нему нежную привязанность.
Потом, под действием выпитого, он попытался и меня зацеловать, но я наотрез отказалась, предложив взамен какую-то старую сковородку. Он так трогательно прижимал ее к себе, делая вид, что целует, — в этом было что-то одновременно умилительное и горькое. А наутро он так и уснул на лавочке, обнимая свою "возлюбленную". Я решила не будить его, укрыла скатертью и тихонько удалилась.
День "П" (от слова "побег") неумолимо приближался. Мне наконец удалось раздобыть желанный рюкзак, но пришлось потратить два дня на ушивку платьев. В этом странном эльфийском государстве мне уже второй раз уменьшали наряды, и это не могло не радовать мою лошадку.
Лошадка, конечно, не была моей. Оказалось, она принадлежала доставщику продуктов, который использовал ее по утрам, объезжая окрестные хозяйства. Но мне никогда не отказывали в ее использовании, и я к ней привязалась.
А вот радости от похудения я не испытывала никакой. Зачем мне подтянутое тело в мире, где секс дозволен лишь с мужем? Я подозревала, что это последствия не только жестокой эльфийской диеты, но и лекарских массажей, а значит, все это приближало меня к "излечению" и неминуемой свадьбе.
В вечер, намеченный для побега, я стащила из королевской казны привычное для меня количество монеток. Отчета за это не требовали, плохо было лишь то, что ценности их я так и не постигла. Сколько что стоит, не знала, и понять, много это или мало для побега, было невозможно.
На сеансе у лекаря я вела себя пай-девочкой, ничем не выдавая волнения. Вернувшись в комнату и придя в себя, я начала собираться. Запихнула в рюкзак специи, трусики, ночнушку, вторую пару туфель и записи с уроков. К внутренней стороне спины привязала корсеты, завернутые в простыню. Надела костюм для конных прогулок и накинула на плечи дорожную накидку. К рукам привязала кинжалы, подаренные принцем, словно детские рукавички на резинке. А вот драгоценности решила оставить.