Страница 12 из 65
Весь сеанс я прорыдала, и даже не столько от боли, сколько от злости и обиды на этот тотальный контроль и предательство. Естественно, завтрак вновь прошел без меня, а на конной прогулке я высказала Марику все, что о нем думаю. Возможно, зря, потому что он явно поник и с неудовольствием продолжил свою шпионскую миссию.
На ужин я тоже не спустилась, и, признаться, от голода и злости в глазах уже начинало двоиться. Но перед сном ко мне заглянул принц.
— Ты совсем ничего не ешь, — сказал он, протягивая какой-то сверток.
— У вас тут не еда, а отрава какая-то.
— Возьми, только открой, когда я уйду, — он буквально всучил мне в руки нечто, почти лишенное запаха.
— Мне надоел твой шпион. Что он надеется выведать, чего ты не можешь спросить сам?
— Марилан сам предложил сопровождать тебя, ради твоей же безопасности.
Я слегка удивилась и даже немного успокоилась.
— Тем более, нечего ему ходить за мной тенью, у него что, своих дел нет? — продолжила я держать лицо, хотя щеки уже покрылись предательскими красными пятнами.
— Тогда хотя бы предупреждай, куда направляешься, когда покидаешь дворец.
— Сразу говорю, в ближайшие дни я намереваюсь часто навещать господина Мириэля, который решил превратить меня в огородное пугало в день моей свадьбы, а в день ярмарки я, возможно, тоже туда загляну — вдруг найдется что-нибудь съедобное, — облизнулась я.
— Хорошо, — как-то злобно процедил принц и чуть громче, чем следовало, хлопнул дверью.
Обнаружив в руках сверток, я развернула его и обнаружила бутерброды с колбасой, сыром и какой-то ароматной травой. Если бы принц был сейчас здесь, я бы, пожалуй, расцеловала его, но он уже ушел, что и спасло его от мясного дурмана, распространяющегося по моей комнате.
На следующий день, сразу после уроков, я прихватила с собой кулек специй, приобретенных на ярмарке, а также три овоща, которые, на мой взгляд, можно было превратить во что-то съедобное, и прямиком отправилась к многострадальному портному. Зайдя к нему для приличия и еще раз презрительно фыркнув в сторону его творения, я тут же направилась к его злой копии, сапожнику, жившему неподалеку.
Не найдя, куда привязать лошадь, я просто оставила ее с угощением у двери и принялась стучать. Никто не отзывался, и я заколотила в дверь что было мочи. Открыл мне какой-то эльфенок с испуганными глазками. Таких крошечных эльфов я еще не встречала. Он тут же скрылся в недрах дома, а на смену ему явился Лефедор, которого я пока стеснялась, но отчаянно хотела звать Федором.
Он посмотрел на меня с совершенно нескрываемым неудовольствием, и я улыбнулась от счастья ему в ответ:
— Ле Федор, пустите меня, пожалуйста, на свою кухню. Я вам заплачу, — протянула я ему мешочек с монетами.
Он удивился, взял мешочек, взвесил его одним движением и махнул рукой в глубину дома и направо.
— Плитой пользоваться умеешь?
— С плитой управлюсь, а с тем что требует магии — увы, нет.
— Это и так понятно, ты же немагическая, — внезапно расплылся он в улыбке.
— Неужели это так очевидно? — удивилась я.
— Более чем. Ты не видишь рекламные объявления перед моим домом, да и твоя лошадь сейчас облагородила своим крупом мой новый фасон дорожной сумки, — уже с явным весельем произнес он.
— Ой, простите, я сейчас же ее переставлю! Только скажите, куда? — засуетилась я.
— Да ладно, хвост лошади смотрится весьма.. оригинально. Может, даже возьму эту идею на вооружение, — то ли пошутил, то ли серьезно сказал он. — Иди уже на кухню. Там служанка моя, такая же человечка, как и ты, поможет тебе чем сможет.
Долго упрашивать меня не пришлось. Бегло познакомившись с Уленой, женщиной лет сорока на вид, я нашла три огромных котла, наполнила их водой и водрузила на пылающую плиту. Следующие полтора часа (по моим ощущениям) я колдовала над иномирными овощами, варила их в причудливых специях. Получив нечто, отдаленно напоминающее вареную морковь, картофель и полусырой баклажан, я решила «балажан» обжарить в смеси трех масел, напоминающих оливковое и соевое. Морковь протерла через любезно предоставленную терку, а картошку превратила в нежное пюре. Морковку засунула в уже обжаренный баклажан и слегка потушила их вместе.
Надо отдать должное Улене, она помогала мне во всем, включая отчаянные попытки привести кухню в порядок. Но, несмотря на все наши усилия, хаос, сотворенный мной, был виден невооруженным глазом. Оттирать некоторые виды порошков оказалось непосильной задачей, ибо они имели ядовитые, совершенно не свойственные эльфийской кухне цвета.
Зато приготовленное блюдо, хоть и получилось слегка пресноватым (соль пришлось экономить), было вполне съедобным. Аромат привлек даже маленького эльфа, который тут же попросил попробовать мое творение. Поделившись обедом с мальчишкой и Уленой, я направилась к выходу.
— Уже уходишь? — спросил хозяин дома, действительно увлеченно пришивая конский хвост к наплечной сумке.
— Да, но завтра я вернусь.
— Приготовь и мне то, что ты там готовила. Хочу попробовать, — серьезно сказал Лефедор.
— Только если ты сошьешь мне «рюкзак», — ответила я ему так же серьезно, использовав слово из своего далекого детства.
— Что это такое? — искренне заинтересовался Лефедор.
— Я нарисую и завтра принесу рисунок. Ой, я, кажется, опаздываю.
— Беги тогда, — отпустил он меня, и я, вполне счастливая, понеслась к своей знакомой кобыле.
К обещанному рисунку я отнеслась со всей серьезностью, старательно обрисовывая его со всех сторон и выделяя важные детали. Но в итоге снова получились какие-то каракули.
В последующие два дня я обрела знание как из фрукта «Вонебрут» сделать овощ — свеклу, и успела угостить фаршированными «кабачками» с поддельным пюре Лефедора, а также получить не лестный отзыв о своих изобразительных способностях.
А в ближайший день ярмарки я отправилась сразу же к лотку с мясом и купила там у знакомой мне дамы все что у нее было. Было у нее не много всего по пол кило трех различных видов мяса и живая птичка. Птичка была маленькая, напоминающая нашу перепелку. Все мясо было на удивление свежее. Мы уже смогли с ней даже перекинуться парой фраз. Общий я впитывала более жадно и запоминался он легче. Выменяв на золото даже ее скромный обед с недорезанным сыром, я понеслась к дому Лефедора, полная решимости.
В дом с сырым мясом и колбасой меня не пустили. Эльф изрек, что и во дворец с таким грузом не пустят, велев отослать снедь обратно с горничной. Но перепелку он оставил, явно не предполагая, что и ее я собираюсь пустить в дело. Схватив самый большой кухонный нож, я вышла через заднюю дверь в сторону негустого леса, отделявшего один дом от другого на параллельной улице, и безжалостно отрубила птичке голову. Дождавшись, пока трепыхающееся тельце успокоится, я ощипала перья и бережно связала их тесемкой. Голову и перья я положила под камень и вернулась в дом.
Никто не остановил, значит, быть супчику! Для начала следовало запечатать кухню от мясного духа, что я и сделала, затворив дверь и разведя в котле целую горсть специй с ярким приторным ароматом.
Пока варился бульон, я подготовила три овощных компаньона для бедной птички. Конечно, это был не борщ и не свекольник, а лишь бледное подобие, но хоть что-то. Взяла я и сыр, расплавила его, смешала с травами и крошкой чесночного яблока, а затем начинила им уже привычные "баклажанчики". Сердце билось с каждой минутой все сильнее. Мне чудилось, что меня выпорют за готовку мяса на священной эльфийской кухне, но моя благовонная завеса, похоже, работала.